Вдруг Лум ощутил острую боль – кто-то схватил за волосы и резко, грубо приподнял его голову. Лум увидел подростка-неандертальца. Серые глаза его тоже смотрели с любопытством, но в то же время со злобой, жестокостью и торжествующей насмешкой. Это еще более убедило нашего героя, что ничего хорошего его не ожидает.
Ребетня и взрослые неандертальцы оживленно переговаривались между собой, и речь их казалась Луму грубой и некрасивой. Он увидел, как Ан отдал подросткам оружие и, оставив себе только копье, пошел в обратную сторону.
Долина, по которой несли Лума, оказалась совсем небольшой. Она вскоре перешла в плавно поднимающийся склон. Трава на склоне и перед ним была сильно затоптана, грязная. Местами светлели камни, и чернели плешины земли. Склон быстро кончился. Теперь его несли по какой-то горизонтальной площадке. Перед глазами его была хорошо утоптанная земля с редкими камнями и островками зеленовато-серой примятой травы.
Как ни мешали видеть движущиеся перед глазами ноги, Лум сумел разглядеть через мелькающие узкие просветы между ними каменную стену, черный проем в ней и какие-то светлые фигуры, большие и маленькие.
«Пещерники?! Они в пещере живут?» – подумал Лум, вспомнив рассказы сородичей о том, что есть племена, которые живут в пещерах. Его всегда удивляла возможность жизни в таких странных жилищах.
Светлые фигуры, находившиеся у каменной стены, быстро приблизились. Теперь он видел справа и слева не ребятню, а ноги взрослых людей, ноги женщин. Внутри у него что-то вздрогнуло. Даже в такой момент он ощутил сладостное волнение. Как давно он не видел женские ноги! Как красивы они! Она здесь?! Может, здесь? Лум насколько мог приподнял голову, но выше того, что видел ранее, смог увидеть только набедренные повязки из шкур, животы и висящие женские груди, да и то лишь у самых низкорослых неандерталок. Нет, лиц невозможно увидеть. Может, он узнает ее по красивой фигуре? Но у них чуть ли не у каждой такая фигура – коренастая, плотно сбитая. Она здесь. Он это чувствует и чувствует, что она уже узнала его, вспомнила. Что она думает сейчас, что испытывает?!
Бом донес нашего героя до каменного подножия горы, сбросил на землю справа от входа в пещеру и, переводя дыхание, отступил на несколько шагов назад. Лум сразу оказался в окружении что-то кричащих женщин. В глаза сразу бросились белые женские тела, прикрытые лишь набедренными повязками. Увиденное зрелище, волнующее темпераментную юношескую природу, словно ослепило нашего героя. Ошеломленный, он даже не сразу обратил внимание на то, как разъярены эти «красотки», готовые наброситься на него и растерзать. Когда он перевел взгляд на лица, то впечатление его резко изменилось. Он увидел страшные, перекошенные злобой физиономии. Неандерталки размахивали руками и изрыгали свирепые, угрожающие возгласы. «Да это дикари! Я попал к дикарям!» – мысленно воскликнул Лум. Даже ему, самому дикарю, показались эти люди дикарями. Даже более того, он подумал: «Люди это или звери?!» Неужели среди них и его любимая?! Нет, он ее не видит. Ее нет! Конечно, ее нет среди них: разве она такая страшная, и разве она стала бы так орать на него?!
Вдруг за спинами этих «мегер» раздался повелительный женский голос. Все сразу затихли. Женщины расступились, и перед номарием предстало странное существо, поразившее его еще более, чем разъяренные неандертальские женщины. Лум оторопел. Ничего подобного он еще не видел. Это была немолодая, но еще не старая женщина. Все тело ее, тоже прикрытое только набедренной повязкой, было изукрашено красной охрой. Узор на нем составляли простейшие геометрические фигуры – разные загогулинки, подобия кружочков, квадратиков, треугольников. Они ярко выделялись на белой коже. С шеи свисал не один клык медведя на тесемочке, как у других, а, по меньшей мере, – с десяток. Причем одни находились между грудей, другие немного ниже, третьи вообще болтались у самого пупа. Вокруг головы на уровне лба шла широкая лента из бересты, перехватывавшая густые начинающие седеть русые волосы. Эта лента являла собой часть очень необычного головного убора: с нее свисали своеобразные подвески – широкие зубы, на нитях из жил. Лум верно догадался, что зубы эти, как и клыки, тоже были медвежьи.
Эта удивительно наряженная женщина вперила в пленного номария пристальный властный взгляд. Затем она стала совершать над ним какие-то странные плавные движения руками. При этом, исступленно выпучив глаза, что-то бормотала с таинственным видом. Если жесты других неандертальцев были в основном понятны Луму, то знаки руками, которые делала она, он совершенно понять не мог.