Хотя нашему герою и понравились неандертальские женщины, его поразила некрасивость лица одной из них. Оно имело чрезвычайно большие надглазные дуги, более мощную и скошенную внизу челюсть. Наружность неандертальцев только чуть отличалась от наружности современного человека. Своеобразие же внешности этой женщины бросалось в глаза. Она отличалась от соплеменниц не только упомянутыми выше особенностями, но и была более обволошена, чем они, правда, тоже не очень сильно – волосы не покрывали плотно белого тела. Голова держалась на мощной широкой шее, несколько склоненной, отчего выставлялась вперед, как у животного. Это придавало ей некоторую сутулость в верхней части тела, но остальная часть туловища была такой же стройной, как и у неандерталок и даже кроманьонок. Ноги были чуть согнуты в коленях. В таком положении им, конечно, было тяжелее носить тело. Поэтому бедра были очень сильно развиты, имели заметно больший объем, чем у соплеменниц. Можно было ожидать, что у этой женщины неуклюжая походка, но когда она переходила с места на место, Лум заметил, что двигается она вполне грациозно. Грудь у нее была совершенно такая же, как и у соплеменниц, и как у кроманьонок. Линии стана были также пленительны, как и у них. Это странное создание имело пышные, спадавшие ниже плеч совершенно белые волосы, которые вызвали бы зависть у многих современных женщин, но даже они не скрадывали некрасивости ее лица.
«Да уж не флебодийка ли это?! Может, прибилась как-то к чомо?» – подумал Лум.
Флебодами номарии называли необычных и загадочных для них людей. Встречались те им чрезвычайно редко, а когда встречались, то номарии устраивали на них охоту, как на животных, но всегда безуспешную. Они, конечно, не знали, что флебоды – представители древнейшего вида человека, жившего еще до появления предшественника неандертальцев (кстати, предка и кроманьонцев), которые истребили эту расу, а точнее съели. Все же отдельные наиболее жизнеспособные группы флебодов, умевшие особенно хорошо скрываться и избегать нежелательных встреч, смогли выжить. На протяжении сотен тысяч лет они сосуществовали на огромной малозаселенной территории с более совершенными видами человека и дожили до описываемой нами эпохи. Вполне возможно, что флебоды или подобные им первобытные люди дожили и до наших времен, став полумифическими, необычайно загадочными для нас «снежными людьми». Выжить, соседствуя с хищными людьми другого типа, а затем живя среди поглощающих мир цивилизаций, и пронести сквозь толщу веков свою первобытность им, должно быть, удалось благодаря издревле развитому поразительному умению скрываться от чужих глаз, благодаря соединению тончайшей животной интуиции с человеческим умом.
Флебодийка, как заметил наш герой, явно находилась в неравноправных отношениях с соплеменницами. Они часто покрикивали на нее, приказывая принести что-нибудь, порой даже веля подать им то, до чего и сами могли бы дотянуться. Основной работой флебодийки, как догадался Лум, была выделка шкур. Она стояла на четвереньках и старательно скоблила скребком внутреннюю сторону разложенной на земле большой шкуры. То и дело она прерывала свое занятие, чтобы выполнить чей-нибудь приказ. Иногда подав нужную вещь какой-нибудь из шьющих женщин, она садилась около нее на землю и внимательно наблюдала за тем, как та шьет. Потом тыкала пальцем в шкуру, из которой шилась одежда, и что-то говорила: Лум улавливал просящие интонации. Одна портниха дала ей поработать иглой и ниткой. Но вскоре отобрала у нее шитье, сказав пренебрежительно-насмешливо что-то и указав туда, откуда подошла к ней флебодийка. Сидящие поблизости женщины рассмеялись тоже пренебрежительно. Флебодийка с понурым видом вернулась на свое рабочее место, упала на четвереньки и принялась остервенело орудовать скребком, словно вымещая на выделываемой шкуре свою обиду за неумение шить подобно женщинам чомо.
«Откуда она здесь взялась?» – продолжал удивляться Лум. Должно быть, она изгнанница какого-то племени или беженка, спасшаяся от врагов, победивших ее племя, которая нашла здесь пристанище. Удивительно то, что местные жители ее не убили и не съели. Это еще более обнадежило нашего героя. Может, он попал к добрым людям. В то же время Лум понимал, что никакое племя не может быть добрым настолько, чтобы отказаться от мяса, посланного удачей, когда мужчины вернулись с охоты без добычи, нет достаточных запасов мяса и все проголодались.