«И что ей не понравилось?» – удивился номарий. Он не знал, что изукрашенная охрой женщина была шаманкой. В пещере она разговаривала с духами и поднявшийся снаружи шум раздражал ее, потому что мешал сосредоточиться. За девочками пришлось последовать и мальчишкам, хотя те, не забыв о требованиях предводительницы клана, играли нешумно, но попались, как говорится под горячую руку – она и на них тоже рявкнула. Что-то шаманка сказала и охотнику, который пришел вместе с собирательницами. Он поднял с земли свое оружие и отправился туда, где играли дети, должно быть, охранять их.
Время неумолимо шло, а охотники все не возвращались. Инстинкт самосохранения подсказал нашему герою способ действия, который, как он считал, мог дать ему хоть какой-то шанс. Он решил как-то постараться донести до местных жителей, что имел с их погибшей сородницей очень хорошие отношения, которые, по сути, сделали его своим для них, а своих, как известно, не положено есть. При этом он снова предпочел не учитывать того, что для любого племени связь его женщины с чужеземцем считалась преступлением, что вряд ли могло ему помочь сейчас.
Лум сумел подняться на ноги. Привлекши внимание всех к себе возгласами, он принялся телодвижениями и мимикой лица изображать, на сколько мог доходчиво, как встретился с их погибшей соплеменницей, как полюбил ее и пришел ради нее сюда. Женщины переглядывались друг с другом и улыбались: они поняли его совершенно однозначно – он приглашает их совокупиться с ним, ибо телодвижения Лума, изображающие любовь, были очень выразительны и не оставляли возможности истолковать их как-либо иначе.
К пленнику подошли две женщины – одна рыжая, привлекательная, даже чуть похожая на его возлюбленную, другая та самая, черты которой, более древние, чем неандертальские, мы описали выше. Первая грубо отпихнула ее и сказала ей что-то угрожающе, показав кулак. Она пихнула и Лума, но не грубо, а даже, как тому показалось, несколько ласково. Он упал навзничь. Она откинула нижний край покрывающей его шкуры, и увидев, что он очень даже в силе к делу приступить, сбросила с себя набедренную повязку и с большим удобством уселась на него. Она стала совершать страстные телодвижения, которые тоже не оставляли сомнения в том, что между нею и нашим героем установились весьма близкие отношения. Лум никак не возражал против этого, уже уверенный, что возлюбленной его, и правда, нет в живых. К ним подошли несколько женщин и стали что-то говорить сидящей на пленнике соплеменнице. По интонации их голосов было ясно, что они осуждают и даже стыдят ее. Но, судя по всему, ее мало это волновало.
Вдруг подскочил Бом. Он спихнул женщину с юноши и стал яростно бранить ее. Казалось, сейчас будет бить ее. Он действительно замахивался на нее, но так ни разу и не ударил. Она же не только не выказала какого-либо чувства стыда, но ничуть не смутилась даже. Какой там! Она не оставалась в долгу и отвечала бранью, явно недовольная тем, что бестактно прервали ее приятное занятие.
Все свое возмущение Бом обрушил на Лума, принявшись бить того ногами. Вскоре, однако, остановился, сел на корточки и вперил удивленный взгляд в его бедро. Он стал водить пальцем по тому месту, которое рассматривал. «А, вот что его заинтересовало», – понял Лум, который знал, что именно там у него, как и у других номариев мужского пола, вытатуирована череда палочек, исчисляющая его возраст, что делалось, как говорилось выше, до достижения двадцати двух лет. Действительно, внимание Бома привлекли эти пометки. Неандерталец принял их за украшение тела. Губы его насмешливо-пренебрежительно искривились. Он, лучший художник своего племени, проникся презрением к возможностям племени пленника в области изобразительного искусства и загорелся желанием доказать превосходство в этом деле родного племени над чужеземным.
Он вскочил на ноги и подбежал к Ану, который, сидя на коленях, старательно обивал камнем камень, работая над изготовлением кремневого изделия, и что-то стал говорить ему, указывая рукой на пленника. Ан взглянул на Лума через плечо, потом поднялся на ноги и вместе с Бомом подошел к нему. Он тоже стал разглядывать пометки на его бедре. При этом оба неандертальца перебрасывались отрывистыми фразами. Вскоре они ушли в пещеру и вышли оттуда, держа в руках какие-то глиняные мисочки. Они положили их на землю. Бом взял одну из них и помочился в нее. Затем, отплеснув лишнюю жидкость, положил снова на землю. Сев на корточки, с сосредоточенным видом стал щепотями подкладывать в эту миску из трех других что-то и перемешивать пальцами. Закончив приготавливать смесь, взял эту миску и поднялся на ноги. Ан стал перед ним, расправив плечи и выпятив грудь. Макая пальцем в миску, Бом начал водить им по телу товарища. При этом неандертальская физиономия преобразилась, отражая муки и радости творческого процесса.