Лум понял, что принят в клан и что при этом получил в жены флебодийку, которая сыграла главную роль в его спасении. И он не ошибся. Следует пояснить, как это произошло. Из пещеры вышла на шум Мать рода поприветствовать вернувшихся охотников. Ей в ноги бросилась флебодийка и стала умолять не убивать чужеземца, а отдать ей его в мужья. Это предложение не очень понравилось предводительнице клана, потому что она хотела есть. Но в душе она всегда сочувствовала флебодийке, которую презирали и притесняли соплеменники из-за ее заметных отличий от них, которую мужчины, избалованные вниманием женщин, значительно превосходящих их числом, отвергали, когда она делала попытки найти себе пару. Три года назад ее, случайно прибившуюся к здешнему племени, Мать рода тоже приняла в клан. Сейчас она, преодолев желание мясной пищи, решила помочь флебодийке и сделала это незамедлительно, потому что события, угрожающие жизни пленника, как она видела, развивались стремительно.
Когда закончились всеобщие поздравления нашего героя с принятием в клан, флебодийка опять радостно прыгнула на него и, обняв крепко руками и ногами, страстно укусила в другую щеку. Лум уже достаточно пришел в себя после пережитого ужаса. Кроме того, испытывал необычайную радость. Поэтому снова обрел способность нормально воспринимать женскую близость. Когда он вновь ощутил прижавшееся к нему тело женщины, страстное прерывистое ее дыхание, то его бросило в жар от желания овладеть ею.
Она разжала свои объятия и стала на ноги. Затем указала на себя пальцем и сказала:
– Оа.
Наш герой понял, что так зовут ее и в сою очередь ткнул в себя пальцем и произнес:
– Лум!
Она радостно заулыбалась. И в этот момент Лум увидел, что она не такая уж некрасивая. Даже, напротив, ее широкая белозубая улыбка показалась ему вполне привлекательной.
Она схватила мужа за руку и повела его за собой к толпе, собравшейся на краю площадки. От того, что она прижимала его руку к своему бедру, его охватила еще большая страсть к ней.
В середине толпы была куча плодов и кореньев, принесенных собирательницами. Около нее стояла Мать рода, брала из этой кучи и наделяла соплеменников порциями вегетарианского ужина. Оа и Лума она наделила довольно щедро, видимо, учитывая особо важное событие в их жизни – создание семьи. Оа настояла на том, чтобы он съел больше, чем она. Флебодийка, довольная, раскрасневшаяся, влюбленно смотрела на него, когда он ел. Лум видел, что улыбка ее действительно привлекательна. Теперь Оа уже совсем не казалась ему некрасивой.
Смеркалось. Подростки взяли охапки хвороста и ушли с ними в пещеру. Один пошел туда с горящей веткой. Скоро из чернеющего в каменной стене корявого проема потянулся сизый дымок. Люди уходили на ночлег в пещеру. Здесь, на площадке у костра, остались двое мужчин, караульные. Оа взяла Лума за руку и повела к пещере. Они вошли в нее.
Под корявыми каменными сильно задымленными сводами горело в разных местах четыре костра. В рыжеватом мареве виднелись бронзовые в свете огней фигуры людей, располагавшихся ко сну. На полу пещеры среди крупных и малых камней были большие вороха шкур. Люди подходили к ним и брали по две, по три и больше шкур. На одни они ложились, а другими накрывались. Размещались преимущественно вокруг костров: ближе к ним, где было теплее, – дети, далее – взрослые. Некоторые укладывались в стороне: они накрывались двумя, тремя шкурами. В пещере стоял запах угарного газа. Острое обоняние Лума улавливало в нем и запахи сырости, плесени. Обжитая часть пещеры, находившаяся ближе к выходу, была достаточно сухой: эти запахи исходили из глубины пещеры, которая корявой черной дырой зияла между рыжевато-коричневыми стенами и сводом, где свет от костров освещал их уже еле-еле.
Лум увидел, что некоторые мужчины и женщины стали совокупляться. Причем не все прикрылись шкурами. В дальнейшем он подметил странную особенность в поведении чомо: они были стыдливее, чем его соплеменники – все прикрывали бедра шкурами, если могли быть видимы представителями противоположного пола, – но, когда их охватывала страсть, зачастую предавались ей открыто, ничуть не заботясь о том, есть ли зрители, что среди сородичей Лума случалось гораздо реже.