Да, Лум продолжал много думать о ней с тоскою. Какое-то чувство подсказывало ему, что она жива. Но где она?! Он все более склонялся к мысли, что попал не в ее племя, что в том лесу, где встретился с прекрасной незнакомкой, были следы другой стоянки людей, иного племени, ее племени: он просто рано закончил поиски, удовольствовавшись первым результатом.
Как только более-менее освоил язык здешних людей, а сумел это сделать довольно быстро, поскольку он не был очень сложным и включал в себя много понятных жестов, Лум стал расспрашивать своих новых соплеменников, каким образом они оказались в лесу, где состоялась столь важная для него встреча. Ему сказали, что племя, сильно теснимое другим племенем, люди которого назывались дронами, ушло на восход. Желающие переселиться знали, что вступили в землю «Длинных людей» – так чомо называли ногано (на языке местных жителей это словосочетание произносилось: «мезы»). Но они надеялись отвоевать небольшую территорию, достаточную для прокормления своего племени. Во время стоянки в одном лесу, утром, несколько охотников случайно увидели из зарослей шедшее мимо по полю племя «длинных людей» и были потрясены увиденным. Они поспешили вернуться на стоянку и сообщили сородичам о том, что людей в здешнем племени так много, как деревьев в большой роще, что все воины его огромны ростом. Желающие переселиться поняли, что воевать с таким племенем – означает обречь себя на неминуемые поражение и гибель, что надо как можно быстрее уходить отсюда. Клан медведя вернулся обратно и снова сразился с дронами. На этот раз удача была на стороне местных жителей. Вражеское племя потерпело такое жестокое поражение, что остатки его бежали куда-то и до сих пор о них не было ничего известно. Так удалось вернуть территорию и эту вот пещеру. А из женщин кто-нибудь погиб в Клане медведя? – поинтересовался Лум. Нет, ни одной, ответили ему: победу добывали только мужчины, а женщины находились в стороне, и никто из врагов не смог напасть на них. Тогда Лум спросил, а не погиб ли кто-то из женщин в минувшие лето и начало осени, ведь такое часто случается? Три собирательницы погибли от нападения хищников – был ответ. Была ли среди них рыжеволосая? – задал вопрос Лум и узнал, что все эти женщины имели такого цвета волосы. «И что тут удивительного? – подумал номарий. – Да здесь больше половины людей рыжеволосые». Была ли среди погибших собирательниц красивая? – продолжал расспрашивать Лум. Они все были красивые, ответили ему. «И правда, тут немало женщин даже красивее ее», – подумал он и спросил, была ли из них женщина, которая на полголовы ниже его. «Да они все были на полголовы ниже тебя», – ответили ему. Исчерпав все внешние признаки, какие могли бы выделить его возлюбленную из числа других женщин, наш герой глубоко задумался, озадаченный. И тут он вспомнил о том, что первый встреченный им неандерталец явно принял его за своего, из чего он, Лум, заключил, что похож на кого-то из мужчин этого племени как две капли воды. «Так вот, все сейчас будет ясно – в то ли племя я попал!» – обрадовался Лум и в то же время испытал сильное тревожное волнение. Он спросил, был ли среди погибших воинов Клана медведя человек очень похожий на него? Отвечавший на этот вопрос Ан кивнул. «Значит, это ее племя, и, значит, правда, она погибла!» – с горьким сожалением решил Лум.
В своих переживаниях, вызванных тем, что окончательно потерял надежду разыскать возлюбленную, он пробовал найти утешение в объятиях второй жены, во внешности которой старался увидеть ее черты. Однако молоденькая Мона оказалась совершенно холодна и слишком далека от желания частых сближений с мужем. Лум скоро перестал докучать ей ласками. Оа по-прежнему оставалась женщиной, которая принимала всю его ненасытную страсть и отвечала такой же. Их отношения вполне можно было назвать любовью. И все же это была далеко не такая любовь, которая заставляла глубоко страдать нашего героя по женщине, ради которой он пришел сюда.
Глава 20
20
Новые соплеменники Лума, подметив у него отличные черты от черт их внешности, любили потешаться над ними. Особенно чомо удивляли и смешили более крупные, чем у них, большие пальцы на руках чужеземца. Лум не обижался на высказывания и смех по этому поводу, хотя в любой момент мог пресечь подобные насмешки. Напротив, сам в душе потешался над своими насмешниками, поскольку те в таких случаях выглядели, как сущие дети.