Когда дошла очередь до второго, Верзилин неожиданно для себя спросил:
— А пожарная часть у вас далеко тут, или как?
По-прежнему ничему не удивляющийся официант ответил:
— Рукой подать.
— Рукой подать?.. Ну а на Охте — пожарной части нет?
— Никак нет.
— Значит, если там загорит, от вас едут гасить?
— Так точно, от нас, с Выборгской.
— А к примеру, на днях завод у Тригельмана сгорел, в Полюстрове... Так это ваши гасили?
— Наши,— уверенно ответил официант.
Отложив в сторону вилку, Верзилин спросил:
— А если мы кого-нибудь пошлём до пожарной части и вызовем одного человека? А? Возможно это сделать?
— А почему нет? Всё в наших руках... Записка будет?
— Нет, записки не будет... А надо вызвать пожарника по имени Татауров... Иван его зовут... И сказать, зовёт, мол, человек, с которым они у Тригельмана познакомились...
— Это мы устроим.
— Конечно, у них распорядок. Могут не отпустить.
— Это уж известно.
— А может, и отпустят.
— Это уж как есть.
Верзилин проводил официанта глазами; принялся за бифштекс, подбирая корочкой соус.
«Эк, разговорился! — упрекнул себя с усмешкой.— А почему, чёрт побери, мне не поговорить? Больше полугода молчал... Этак и совсем можно разучиться говорить».
«Не приведут»,— неожиданно решил он огорчённо и понял, что всё время думает о гладиаторе.
И так каждый день... А ведь никаких определённых планов на счёт этого детины у него нет...
«Нет есть, есть! — неожиданно одёрнул он себя. — Я натренирую его, сделаю из него борца и выпущу на манеж. Я отдам ему всё, что знаю. Это будет второе рождение Ефима Верзилина. Я ему дам своё имя. Выступления его будут блестящими, как фейерверк!»
— Бутылку коньяку! — сказал он подошедшему официанту. И когда тот повернулся, чтобы выполнить приказ, спросил: — Ну как? Придёт?
— Ушли-с.
— Хорошо. Давайте вино. Да побыстрее.
Сейчас он торопился, горлышко бутылки брякало о стекло пивного бокала, когда он наливал коньяк.
Выпив, он ещё раз наполнил бокал и ещё раз выпил. И только после этого расправился с остатком бифштекса.
— Ещё порцию!
— Может с перчиком?
— А! Всё равно. Давайте с перчиком...
Пахло лавровым листом, перцем, томатом.
«Не приведут»,— тоскливо подумал Верзилин, сердито отвернулся, взглянул в окно.
Он не пил уже несколько лет и думал сейчас, что хмель ударит ему в голову, но, к своему удивлению, пока опьянения не почувствовал.
«Я потому и разговорился, потому и шикую, потому и духа не теряю, что наконец-то нашёл выход»,— подумал он.
— Пришли-с,— почтительно произнёс над ухом официант.
Здоровенный детина, по костюму напоминающий приказчика, стоял в рамке освещённых дверей и приглядывался к полумраку зала. Для Верзилина гладиаторская каска и брезентовый костюм были так неотделимы от Ивана Татаурова, что он сначала не узнал парня.
— Не зажечь свет? — спросил официант.
— Иван, будь ты неладен, иди сюда! — крикнул Верзилин.
— Доброго здоровья,— сказал Татауров, и лицо его расплылось в улыбке.
— Иди, иди.
— А я-то не пойму, кто меня звал...
— Да садись, садись... Ишь ты какой... богатырь... Прибор один. И порцию бифштекса. И бутылку вашей хвалёной зубровки... Ну, так как дела, гладиатор?
— Чего это?
— Гладиатор, говорю.,. Это я так тебя тогда прозвал. Потому что каска у тебя золотая... как у гладиатора.
— Дак что — отдыхаем... пока пожара нет.
— А отдохнуть-то ты, видно, любишь?
— Дак ведь кто не любит... это самое... ежели... — сказал неопределённо Татауров и положил огромную руку на белую скатерть стола. На тыльной стороне его ладони была вытатуирована бабочка.
— Ты в пожарные, наверное, пошёл, чтобы меньше работать, чем в другом месте? — спросил Верзилин.
— Ученьями мучают... Уйду... В охрану, на завод к примеру. Там только сиди...
— Так зато и платят за одно сиденье меньше... Эх, Ваня, тебе бы грузчиком работать — зарабатывал бы, наверное.
— Работал.
— Ну и что?
— В охрану пойду. Там, как в пожарной, харчи и одежда готовая, а только сиди...
— А ты лучше ко мне иди.
— Куда это? — подозрительно спросил Татауров. — Грузчиком?—Верзилин откинулся на спинку стула и громко рассмеялся.
— Борцом.
— В цирк, значит? — спокойно поинтересовался парень.
— Ишь, шея-то... как у быка,— через столик пригнул его к себе Верзилин.
— Так ведь и у вас... не хуже... тоже как у этого зверюги,— показал парень на бутылку, принесённую официантом, и позвякал пальцами по зубру, роющему землю копытами.
— Дай-ка я тебе молочка от этого зверюги налью.