И вдруг Стивен Коэн, неплохо владеющий русским языком, воскликнул:
— Егор Кузьмич, позвольте пожать вам руку! Вы смелый, вы очень мужественный человек! Вы ушли красиво!
Что ж, право Стивена Коэна именно так оценивать мои действия. Но на самом-то деле я вовсе не задумывался над тем, чтобы «уйти красиво». Вопрос заключался в другом. Я пошёл на выборы зам. Генсека с целью полнее раскрыть свою позицию, своё видение обстановки в партии перед делегатами съезда, коммунистами страны. Свой последний шанс я использовал сполна.
Разумеется, не я один бил тревогу, но, как уже говорилось, всё уходило, как в вату. Яковлев без конца занимался утешительством и говорил:
— Что-то мы сегодня очень нервничаем. Стоит ли?.. Идёт нормальный перестроечный процесс. Это неизбежные трудности переходного этапа, и не надо так волноваться.
Однажды на Политбюро я резко возразил:
— Не надо нас убаюкивать, успокаивать. За этим столом нет слабонервных. В стране назревает кризисная ситуация.
Но Яковлев продолжал сглаживать углы. Так было во всех острых случаях: будь то вопрос о праворадикальных (антисоветских) СМИ или же о Литве. Это была его позиция — не нервничать! И она очень напоминала старую водевильную песенку «Всё хорошо, прекрасная маркиза!» То там, то здесь всё уже, как говорится, полыхало синим пламенем, а Александр Николаевич невозмутимо тянул своё «не надо нервничать». Что это? Отстранённость от реальной жизни? Отсутствие политической прозорливости? Или же, наоборот, далёкие расчёты? Пожалуй, последнее. Скажу откровенно: в сочетании с сильным политическим радикализмом его убаюкивание в преддверии самых критических ситуаций меня поражало.
Могу сказать, что во многих принципиальных, острых случаях, когда Михаил Сергеевич, казалось бы, занимал позицию, в конечном итоге брал верх яковлевский подход, «серый кардинал» умел настоять на своём. Это, в частности, относится к истории с выборами народных депутатов по производственным округам, которые предлагали ленинградцы, получив поначалу поддержку Горбачёва. Немало и других аналогичных ситуаций. Но, возможно, одним из самых явных, самых показательных является случай, происшедший в преддверии XXVIII съезда КПСС.
Когда полным ходом развернулась подготовка к съезду, возник вопрос о приглашении зарубежных делегаций. Это была давняя традиция наших съездов, а на переломном этапе перестройки потребность в присутствии зарубежных гостей, на мой взгляд, ещё более возрастала. Над КПСС нависала угроза раскола, нужно было искать новые пути консолидации. Кроме того, отныне нам предстояло жить при многопартийности, и здесь мог очень пригодиться опыт и совет тех, кто давно действовал в таких условиях.
Да и вообще, пристало ли скрывать идущую внутри КПСС борьбу от товарищей по идее?
Но неожиданно международный отдел ЦК, который находился в ведении Яковлева, разослал членам Политбюро документ, где без всяких обоснований утверждалось, что приглашать зарубежные делегации не следует. Ознакомившись с ним, я немедленно написал Михаилу Сергеевичу краткую записку, в которой изложил свою позицию: это очень важный вопрос, я высказываюсь категорически за приглашение, это полезно и для нас, и для зарубежных товарищей.
Через несколько дней Горбачёв отбывал с официальным визитом в Соединённые Штаты Америки. Как обычно, все члены политического руководства собрались в аэропорту Внуково-2, и, прощаясь, Михаил Сергеевич вернулся к поднятому мною вопросу:
— Так будем приглашать зарубежные делегации или нет? Егор Кузьмич настаивает. Я считаю, что он прав, я его поддерживаю.
Все согласились с таким мнением. Не последовало возражений и со стороны Яковлева.
Ещё через пару дней мы собрались в зале заседаний Секретариата на Старой площади, и я обратился к Медведеву:
— Как идут дела с приглашением на съезд зарубежных делегаций?
Вместо Медведева ответил Яковлев: