«Егор Кузьмич! Почитай. Это к нашему разговору последнему с тобой. Так что наши «друзья» за рубежом недовольны сплочённостью советского руководства. Потом это пойдёт через «голоса» на русском языке. М. Горбачёв».
Читать подтекст такого рода записок я, разумеется, умел. Стало ясно: Горбачёв, как говорится, принял за чистую монету мысль, подброшенную коротеньким, даже куцым обзором зарубежной прессы, составленным по просьбе кого-то из ближайшего окружения Генерального секретаря. Что касается «последнего разговора», упомянутого в записке, то ничего особо примечательного в нём не было. Я в очередной раз изложил Михаилу Сергеевичу свои соображения в связи с «исторической истерией» в прессе и говорил о том, что высшему политическому руководству надо сплочённо выступить против очернительства, этого требуют советские люди и зарубежные друзья. Таких бесед было у нас немало.
А относительно радиоголосов Горбачёв оказался прав. Вскоре в эфире развернулась мощная пропагандистская кампания по дискредитации Лигачёва, который якобы желает возврата к временам сталинщины и противостоит Горбачёву. Несколько позднее эта кампания переросла в надуманные слухи о каком-то «заговоре», планируемом в отсутствие Горбачёва. И так далее в том же духе.
Но в связи с речью в Электростали хотелось бы сделать ещё три кратких замечания. Хотя это выступление сумели использовать для того, чтобы создать трения между мною и Горбачёвым, я испытывал чувство глубокого удовлетворения, поскольку понимал, что попал в самую точку, ясно и чётко высказал свою позицию, выполнил свой нравственный и политический долг. О последствиях своих решительных действий, разумеется, не думал. И положа руку на сердце могу сказать: после всего случившегося со мной, после всех переживаний и несправедливых наветов, обрушившихся на меня, ничуть не жалею, что пошёл в Электростали «на вы» и не стал приспосабливаться к искривлявшемуся курсу перестройки…
Не могу не отметить и такое немаловажное обстоятельство. В оценке исторического прошлого в ту пору у меня и Горбачёва по существу не было расхождений. Я всегда критически относился к культу личности Сталина и к злоупотреблениям, однако считал, что нельзя замыкать прошлое лишь в эти рамки. Горбачёв, также резко критикуя ошибки минувшего, в то же время подчёркивал: ни один день напрасно не прожит, все поколения вложили свой труд в создание Отечества. Под этими словами я мог бы подписаться с чистой совестью.
Но в этой связи хотелось бы заметить следующее. Слова Горбачёва, хотя по сути своей и верные, оставались всего лишь словами, не воплощаясь в конкретные действия. То был один из тех многочисленных случаев, когда установки давались правильные, а практическая работа в соответствии с ними не велась. Тезис Горбачёва о том, что ни один день в нашей истории напрасно не прожит, так и не стал ориентиром для идеологической деятельности партии, для прессы. Вот если подходить с этих позиций, то у меня с Горбачёвым по вопросу об отношении к истории уже в ту пору были серьёзные разногласия.
Вообще должен заметить, что Горбачёв в своих выступлениях порой лишь отмечал свою позицию по тому или иному вопросу, однако на деле не боролся за её проведение в жизнь. Более того, если продолжить разговор об очернительстве истории, то я не замечал, чтобы Генеральный секретарь проявлял негодование по поводу извращений нашего прошлого. В его позиции даже проявлялась некая двойственность. С одной стороны, он призывал к ответственному отношению к нашей истории, а с другой стороны, сам же демонстрировал противоположный подход. В частности, выступая перед прокурорами страны в 1991 году, Горбачёв сказал, что якобы «в прошлом по сути дела всё делалось из-под палки, человек был отчужден от земли, средств производства, власти — от всего… В регионах, областях, республиках правили «удельные князья», невзирая ни на какие прокуратуры и законы».
Безусловно, такое огульное обвинение ответственным не назовешь. Конечно, было в нашем недавнем прошлом немало нарушений законности — об этом и я говорил, выступая в Электростали. Но когда лидер страны и КПСС называет всех руководителей «удельными князьями», это отнюдь не способствует правильной, взвешенной оценке исторического прошлого.