Яковлев со своей стороны призывал не нервничать, утверждая, что в Прибалтике развиваются нормальные процессы демократизации, свойственные перестройке.
Что же происходило в действительности? Кто оказался прав?
На политическом фронте перестройки шла ожесточённая борьба против настоящих коммунистов, им приклеивали ярлыки консерваторов. А в это же самое время «прорабы», ренегаты и ревизионисты срочно перекрашивались из коммунистов в «национал-демократов», вставляли в петлицы цвета национальной символики, чтобы не остаться в стороне от власти и не потерять своих привилегий.
В Латвии, в Эстонии лидерами националистических сил стали бывшие высокопоставленные партийные функционеры. А уж что касается Литвы, то здесь особая «заслуга» в расколе компартии и создании всех условий для расцвета национализма принадлежит бывшему первому секретарю ЦК КП Литвы классическому ликвидатору Бразаускасу.
Националистическая волна в прибалтийских республиках стала особенно быстро нарастать в конце 1989 года после второго Съезда народных депутатов СССР. Всем памятны острейшие дебаты вокруг доклада Яковлева о пакте Молотова — Риббентропа и секретных протоколах к нему. Не буду здесь входить в детали того обсуждения, однако напомню о пророческих словах, звучавших с трибуны. Один из депутатов с горечью воскликнул:
— Что вы делаете? Опомнитесь! Вы же даёте зелёный свет развалу Советского Союза!
Нет, не прислушались…
Про взвинченную, скандальную обстановку на втором Съезде народных депутатов СССР я уже писал, она стала предвестием грядущего кризиса перестройки. В том политическом угаре, подогреваемом нашими и зарубежными средствами массовой информации, трудно было рассчитывать на принятие мудрых решений.
Примерно до конца 1988 года Горбачёв, Яковлев просто «стеснялись» произносить слово «национализм», заменяя его понятием «экстремизм», а слова «интернационализм», «интернациональная солидарность» совсем исчезли из политического лексикона — это находило отражение и в прессе, в официальных сообщениях о массовых беспорядках. В этом проявлялась тенденция приглушить опасность национализма, исподволь уже начавшего разъедать единство Советского Союза.
Партия, заражённая национализмом, — это гибнущая партия, тут сомнений не было. Много раз на заседаниях Политбюро поднимался вопрос о тревожных сообщениях из Прибалтики. Впрочем, они тревожили, конечно, не только меня, но и других членов Политбюро, их ставили коммунисты на Пленумах ЦК. В результате газета «Правда», наконец, начала публиковать материалы, обнажающие националистическую сущность народных фронтов. Но хорошо помню, какая яростная атака пошла за это на «Правду» и её тогдашнего главного редактора В.Г. Афанасьева со стороны литовских коммунистов — бывших литовских коммунистов, которые на деле оказались ликвидаторами, националистами.
Обстановка в Прибалтике накалялась, и ЦК КПСС выступил со специальным заявлением. Оно было сделано летом 1989 года под давлением сгущавшихся обстоятельств, когда из прибалтийских республик начали потоком приходить дурные вести о дискриминации некоренного населения, о резком нарастании межнациональной напряженности. То заявление одобрительно, с надеждой восприняли все здоровые силы в Прибалтике, да и не только там: оно ведь могло стать поворотным событием в развитии национальных процессов. Речь шла о том, чтобы устранить наслоения прошлого, дать широкий простор для развития национальных культур и языков, обеспечить полную свободу для национальных традиции и обычаев, учесть законные требования коренного населения. Но в то же время Заявление ЦК КПСС напоминало об опасности национализма, защищало интересы всех народов, населявших Прибалтику. По сути дела это была программа оздоровления политической обстановки, причём программа не абстрактная, не кабинетная — она учитывала сложившиеся к тому времени реалии.
Уверен, если бы центр и средства массовой информации начали тогда работать в духе заявления, дальнейшие события развивались бы совершенно иначе и не привели бы к политическому кризису в Прибалтике. Но, увы, судьба Заявления ЦК КПСС была плачевной: по нему открыли мощный огонь лидеры народных фронтов, их поддержали некоторые центральные органы печати. А центр, ЦК КПСС снова проявил непозволительную пассивность. Создавалось впечатление, что кое для кого заявление было просто формальной акцией, а незавидную судьбу для него уготовили для того, чтобы ещё более вдохновить прибалтийских сепаратистов.