И вот тут-то произошло нечто и вовсе неожиданное: устный доклад Собчака во многом отличался от письменного заключения комиссии, подписанного всеми её членами. Акценты в выступлении Собчака с трибуны съезда были резко сдвинуты, о многих фактах не упоминалось вообще, другие тщательно затушёвывались. Доклад Собчака был построен таким образом, что в итоге главным виновником тбилисской ночной трагедии объявлялся чуть ли не Лигачёв.
Выступлению Собчака предшествовали бурные дебаты, в ходе которых было решено заслушать председателя комиссии на закрытом заседании. Поэтому телетрансляцию с него не вели, полный текст доклада и заключение комиссии не были опубликованы в «Известиях». Если добавить к этому, что антисоветские средства массовой информации моментально выхватили из доклада Собчака именно фамилию Лигачёва и начали муссировать её уже не только в связи с «делом Гдляна», но и в связи с «тбилисским делом», то можно сказать однозначно: внезапный ход Собчака достиг своей цели.
О том, что я пережил в те часы и дни, когда сразу вслед за ложными обвинениями следователей на меня обрушились столь же нелепые, сфальсифицированные обвинения в причастности к тбилисской трагедии, лучше не вспоминать. Тут не до ложной скромности. Действительно, требовалось мужество, чтобы всё это выдержать, не сложить оружия и продолжать борьбу — не за себя, а против сепаратизма, угрожавшего стране расколом и кровью, против ликвидаторов в партии.
Сегодня, когда утихла душевная боль, когда все ложные обвинения, выдвинутые против меня, рассыпались в прах, а ход событий снова показал мою правоту, я порой вспоминаю о том внезапном ходе Собчака. Безусловно, с Собчаком кто-то очень хорошо «поработал», в этом у меня сомнений нет.
Поскольку в печати доклад Собчака опубликован не был, то имеет смысл сказать о некоторых его «странностях». В отличие от официального заключения комиссии Собчак не перечислил состав участников рабочего совещания в ЦК КПСС 7 апреля, а свёл его к тому, что оно состоялось «под председательством Лигачёва». Но это не всё. Меня поразило, что докладчик вообще не упомянул о совещании в ЦК 8 апреля. Более того, он не упомянул и о том, что тбилисская ситуация обсуждалась во время встречи Горбачёва в аэропорту… Повторяю, все эти факты фигурировали в официальном заключении комиссии. Но согласно докладу я оказался единственным из представителей центра, который имел отношение к «тбилисскому делу». Никакой другой член Политбюро даже не был назван!
Однако все эти недобросовестные передержки просто блекли перед тем «фокусом», какой Собчак выкинул в самом конце доклада. Вернее сказать, они были прелюдией, подготовкой к этому эффектному «фокусу».
Дело в том, что во время работы комиссии по расследованию тбилисской трагедии я обратился к Собчаку с письмом.
«Уважаемый Анатолий Александрович!
На днях я ознакомился с выводами Комиссии Верховного Совета Грузинской ССР по расследованию событий 9 апреля 1989 года в городе Тбилиси, опубликованными в республиканской газете «Коммунист». Считаю необходимым обратить ваше внимание на следующее. Авторы данного документа многозначительно утверждают, что на совещании, проходившем 7 апреля в ЦК КПСС под председательством Лигачёва, решили удовлетворить просьбу Центрального Комитета Компартии Грузии по оказанию помощи в военной силе. Далее говорится, что это подтверждается материалами расследования комиссии, утверждённой Съездом народных депутатов.
Между тем, насколько мне известно, возглавляемая вами комиссия результаты своей работы ещё не оглашала. Это обстоятельство и побудило меня обратиться лично к вам. Хочу подтвердить то, что я говорил на заседании комиссии. Действительно, 7 апреля в ЦК КПСС с участием членов Политбюро, кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК состоялся обмен мнениями об обстановке в Грузии. В конце заседания я обратил внимание на то, что просьба о выделении войск для поддержания общественного порядка и введении комендантского часа не обсуждалась коллективно в республиканских органах Грузии. В связи с этим внёс предложение рекомендовать ЦК КП Грузии рассмотреть сложившуюся ситуацию в Тбилиси и руководящих советских и партийных органах, в Президиуме Верховного Совета, Совете Министров и ЦК партии. При этом было особо подчёркнуто, что следует действовать политическими методами, усилить работу с участниками митингов и в трудовых коллективах, а не отсиживаться в кабинетах.