ДОМ
Когда Борис пришёл из армии, он сразу же начал строить себе дом и рассаживать сад. Место выбрал на берегу реки, рядом с огромным лугом.
Что ни вечер - он там. Другие парни - в клубе, на гулянье, а Борис всё постройкой занимается. Кирпич к кирпичу подбирает, как мозаику, стены выкладывает. Брёвна тешет - что кукол вытачивает, каждое гладит, с каждым разговаривает:
- Не судите меня, родненькие, что топором да ножовкой вас увечу. В доброй семье жить будете, не под снегами колючими, не под ветрами завистливыми, не под дождями слезливыми... Моё счастье - ваше счастье. Вместе будем хранить и тепло, и тишину.
Мать Бориса Александра Ефимовна, услышав заговоры сына, запричитала:
- Это ж где тебе так истосковалось, что и дом родной не мил стал - другой ставишь, а брёвна, как девку, ластишь! Вот ты в армии сапёрничал, всё мины взрывал да развинчивал. Сыночек, может, не всё так гладко у тебя там с минами али ещё с чем-то получалось? Может, от какой строптивой и досталось по головушке - не скрывай, я ведь всё пойму, я ведь мать... Ты мне и дурачком дорог.
- Эх, мама, мама! Ну сколько тебе можно говорить! Нормальный я. Каким родился, таким остался...
- Нормальный? Ни жены, ни детей, к чему холостому такие хоромы?
- Так ведь пока выстрою, отделаю, глядишь, и встретится какая, а там и до детей срок недалёк.
- И сколько же их будет, коли дом в шесть комнат возводишь?
- А это уж как Бог даст, три для них держать буду, одну тебе, другую нам с женой, а в последней, самой большой, гостей привечать, не на кухне же...
- Да никто так не сооружает в совхозе. Оглянись, в каких халупах сельские живут: печка, кухня да веранда, в лучшем случае две комнаты - взрослым и детям, война ведь двадцать лет всего лишь как закончилась. А не ровён час опять за ружья схватятся...
- А директор совхоза? Председатель сельсовета? Секретарь парткома? Видела, какие у них хоромы?
- Нашёл на кого равняться...
- А чем я хуже?
- Так они же власть!
- А я что, безвластие?
- Ну не принято простым людям выпячиваться. Не поймут тебя, понимаешь, не поймут.
Борис похлопал по брёвнам и кирпичам:
- Мама, как ты думаешь, что для мужика - Родина? Огород секретаря парткома? Сельсовет? Случись война, вот за это я буду воевать и драть-
ся! Этому буду всю жизнь радоваться. И приведу сюда ту, для которой дороже меня, детей и дома нашего ничего не будет!
Мать заплакала, слушая сына, и, всхлипывая, тихо повторяла:
- Хорошо, кроме меня тебя никто не слышит, хорошо, что никто не слышит...
АНЕЧКА
Сельские девушки на Бориса давно засматривались, особенно Анечка Захарова. Даже письма писала ему в армию: обыкновенные, о жизни
деревенской, о сельчанах. А когда пришёл срок солдату возвращаться, ездила Анечка чуть ли не каждый день на станцию к единственному поезду, приходящему из города. И дождалась: Борис вернулся в середине сентября. Из вагона вышел последним и, долго улыбаясь, стоял на перроне, вдыхая родной воздух, осматривал станцию, заметно изменившуюся за годы его отсутствия. Анечка, увидев Бориса, неожиданно для себя разрыдалась и убежала в привокзальный парк. Немного успокоилась и нашла парня на автобусной остановке. Земляки Бориса обнимали, расспрашивали о том, где и как служилось, за что медали да орден боевой получил в мирное время. Анечку потихоньку оттеснили. Да и Борис о ней не вспомнил. Уже позже, когда он начал возводить дом, Аня приходила вечерами на стройку. То пирогов принесет, то что-нибудь другое вкусненькое из домашних наваров. Часами говорили о чём угодно, и только однажды девушка спросила Бориса, для кого он дом строит, кого хозяйкой в него приведёт.
Борис усмехнулся:
- Анюта, а тебе не надоело каждый вечер здесь пропадать? Подружки - кто в клубе, кто с парнями прогуливаются, а ты - на стройке? Так ведь и молодость пройдёт, и всех женихов разберут, девчата в селе вон какие красивые, статные. Да и парни не слепые...
- Странный ты какой-то. Будто про любовь ничего не слышал. Неужто люди женятся со страху, что молодость пройдёт? Люди друг друга по любви находят, сердцем в сердце глядят. А ты...
- Ну, я вроде тоже ничего...
- Это точно, кулаки знатные, любого на колени поставишь.
- Что, только кулаки?
- Да и руки на месте, дом отстраиваешь, как
будто всю жизнь только этим и занимался. Неужто в армии научили?
- И да, и нет. Наш сапёрный взвод при стройбате был, многое приходилось вместе делать: нам рушить, им строить. Они нас своему ремеслу обучали, мы про своё рассказывали. Я уже в армии задумал усадьбу ставить, вот и приглядывался понемногу, что непонятно, спрашивал.