- Ты думаешь, я не знаю, почему Борис тебя в туалет заволок? Ты думаешь, никто не слышал вашего разговора? Сколько раз он тебя, скотину, похорошему просил, чтобы ты не ухлёстывал за Машей? Что, память отшибло? Ты как ему отвечал? Что Маша - девушка интеллигентная и не для таких зверолюбов, как Борис. Забыл, как орал, что по нему доярки да свинарки плачут и нечего интеллигенции жить мешать! Что, доорался? Теперь твой позор ни в одной бане не отмыть, вонючка.
- Ты, что следишь за Борисом. Чего ты понимаешь, осина брошенная! Да может, у меня с Марьей всё по-сурьезному, может, у меня к ней чувства натуральные...
- Это у тебя-то? После Клавки, Нюрки, Ленки? Да ты кобель протухший! Таких в сортирах топить надо, как только свой мерзкий хвост распетушите. Да ты...
Договорить Анна не успела, подошёл Юрка Таланец.
- Что за шум, а драки нету?
- Рожков дом надумал поджечь у Бориса!
- Ага, месть за ночёвку в дерьмовом царстве? Да, Коленька, туалет не Туапсе. Да, разница не только в буквах. Конечно, Борис из-за Марьи озверел, но дом палить - западло.
- Ты кого оправдываешь, он же тебя самого избил и в канаву полуживого...
- Ну, избивать он меня, предположим, не избивал. Так, помакал мордой в лужу немного, но не по злу, а для науки.
- Ты что, простил?
- А за что дуться! Каждый мужик по-своему за своё бьется. В конце концов, не Борису решать, а Марье. Если бы не по душе ей было, она б давно на Мирилина нашла управу, он как шёлковый за ней бегал! А так помалкивает, да ещё поддразнивает. То с одним пройдется, то с другим потанцует... Понимаешь, коклюш ты наш недолеченный, ты и представить себе не можешь, как девушке приятно, что из-за неё полдеревни в канавах. Ты думаешь, это Борис их туда пошвырял? Глупец! Это Марья! Борис - всего лишь кулаки её самолюбия!
- Чего-чего?
- Не с твоими червивыми извилинами посурьезному мыслить. Короче: спалишь Борькин дом, я тебя где хочешь достану - и в речку, к ракам, деликатесом, им твоя пухлая ряха и без соли за счастье будет. Понял, промокашка сортирная?
- Да ты что, Юра, я ж справедливости ради! Пусть каждый конюх знает свою подводу, Юра! Борис должен понимать, что мы тоже сила. Раскомандовался на всю деревню, а кто его в начальство назначал? То одному шею намылит, то другому...
- Слушай, какъяшка, а ты давно мылся? А то от тебя дерьмецом тянет. Сходил бы ты в баньку. Хочешь, я тебе морду тоже подмылю на дорожку?
- И ты туда же...Борис и Марья
Рожков ушёл, недовольный что-то вышёптывая себе под нос. Вскоре он действительно уехал из Долины. Но идея сжечь усадьбу Бориса очень понравилась некоторым парням, попавшим под его кулаки из-за Марьи.
О разговоре с Рожковым Аня поделилась с Машей. Та поразилась:
- Дом-то причём? Ну не справляются парни по одному, пусть соберутся вместе и проучат, как говорили у нас в детдоме, по-братски. А дом жечь - это уже подлость из подлостей.
После этого разговора Машенька решила сходить вечером к Борису и посмотреть, что за хоромы должны гореть из-за неё. В этот день Борис красил полы, елозил на коленях, босиком, в старом дырявом халате, напевая «Смуглянку». Увидев Машеньку, растерялся, кисточку с краской засунул в карман халата, вскочил. Испачканными руками попытался пригладить растрепанные волосы. Глядя на Машеньку, всё время спрашивал:
- Случилось что, Машенька?
- Да успокойся. К тебе просто так люди не заходят?
- Так всё больше по случаю. У кого корова, у кого свинья заболеют, бывает, и примирить кого надо, вот и приходят. А без случая только друзья да мама.
- Да, весёлые у тебя встречи. Ну да ладно. Краску-то не совсем правильно кладёшь. Нужно всё время поглядывать, как свет падает, и красить по свету. Давай покажу. Да не там кисть, не у банки, она у тебя в кармане.
- Так я это пока по-первой, чтоб дерево впитало, а как подсохнет, уже по-хорошему, по-светлому...
- Всё нужно делать сразу по-хозяйски. Приглядись, не видел, как полы улыбаются? Сейчас увидишь. - Машенька водила кистью спокойно, но изящно, будто не полы свежеструганые, а лицо у куклы раскрашивала. Потом, аккуратно положив кисточку на банку и глядя Борису в глаза, ехидно спросила: - А ты знаешь, что все твои труды могут сгореть в одночасье?
- Слышал, рассказывали.
- И не боишься, что соберутся парни вместе и устроят тёмную для науки?