— Когда я тебе обещал быть рядом и помогать, я верил в то, что у нас все получится.
Видимо, веры не хватило…
Дотрагиваюсь до резиночки, трогаю её подушечками пальцев, создавая иллюзию спокойствия.
— И где ты был все семь лет, Илья?
— Служил.
Поворачиваюсь к нему. Всматриваюсь в заостренные черты лица. Служил?
— Когда убегал, не вспомнил, что у меня есть долг перед родиной. Мне напомнили.
Сердце ухает в пятки. Мои руки безвольными плетями опускаются вниз. Грудная клетка сотрясается от гулких ударов сердечной мышцы.
— Мама на тебя военкомат натравила?
Уголки губ Северского нервно дергаются, но он не улыбается.
— Я сделал то, что должен был.
— Я могла подождать… Ты лишил меня выбора. Чем ты лучше моей матери?
— Речь шла не только обо мне, Алиса, — отворачиваюсь.
Руки дрожат. Я не могу это выносить. Нет сил! Боже…
Закрываю рот ладонью, чтобы не издавать звуков.
— Малику и Сергея могли забрать.
Отчаянно кручу головой. Нет-нет-нет!
— Папа мне обещал…
— До побега или после?
Договор был провести год в «тюрьме», а не всю жизнь!
Продолжаю отрицательно качать головой.
Не верю.
Ладно мама, но отец… Он же дал слово…
— Алиса, — Илья разворачивает меня к себе лицом, поддевает пальцем подбородок и вынуждает смотреть на него, — я должен был тебе рассказать, но…
— Испугался. Я думала, что ты смелый…
— А я струсил, да, — скрипит зубами. — Сам себя за это ненавижу, а ещё за то, что все оказалось напрасно. Все эти жертвы.
— Я не хочу больше слушать…
— Алиса…
— Нет! — чуть ли не отпрыгиваю от него в сторону. — Нет, Илья! Я не знаю, как это воспринимать! Мне… Мне понятнее, почему родной брат забыл обо мне, но не ты…
— Я не забывал, — делает шаг ко мне. — Не забывал.
— Не надо… Замолчи…
— Принцесса, тогда ты была сильнее и боролась за нас. Я пытался. Честно.
Зажмуриваюсь. Зачем он это говорит?! Зачем?! Я почти смирилась. Я живу в другой реальности. ЗАЧЕМ?!
— Я тебя прошу, борись за нас сейчас, — берет мои руки в свои и не дает их вырвать. — Вместе со мной.
— А если нет?
— Тогда я буду бороться за двоих.
Открываю глаза. Истеричный смешок вырывается из груди.
— Пока тебя снова не поставят перед выбором.
— Нет. Не поставят.
— Почему?
Печально улыбается.
— Рычагов давления больше нет.
8
Меня трясет.
Сознание верещит, пока Марина не всовывает мне в руки стакан с водой.
— Пей, — командует, располагаясь рядом на диване.
Она сейчас не похожа на персонального мозгоправа. В простом сером спортивном костюме. Волосы собраны в высокий хвост. Янковская берет чашку с кофе, спокойно пьет его, а у меня внутренности в лихорадке. Илья здесь. Илья! Северский хочет меня вернуть! Как к этому относиться?!
— Что с тобой происходит? — Маришка отставляет в сторону чашку и внимательно на меня смотрит.
Я подтягиваю колени к подбородку, пытаясь позой обезопасить себя от разговора по душам. Мне придется раскрыться перед ней полностью, потому что сама я уже не вывожу. Я должна поделиться с кем-то. Марина – лучший вариант. Света будет едко и эмоционально реагировать. Нельзя. Я сама в данный момент похожа на эмоциональную бомбу. Одно лишнее слово, и взорвусь к чертям!
— Дело ведь не в ограблении?
— Нет, — Марина забирает из моих рук стакан и ставит его на столик, — то есть, нападение на студию меня напугало, но… В город вернулся человек из моего прошлого.
Не знаю, какие реакции читаются по моему лицу, но Марина лишь кивает и показывает указательным пальцем, чтобы продолжала.
— Ты же видела охранника, которого нанял мне Яков?
— Да.
— Это Илья. Мой бывший.
Частично я упоминала о нем, но в подробности не вдавалась. Я и сейчас не представляю, что нужно и можно говорить. Север – зарубцевавшаяся рана, которую вскрыли. Больно.
— Неожиданно, — Янковская в отличие от меня умеет скрывать эмоции, и я не могу понять, как она относится к такой новости. — Вы разговаривали?
Киваю. Если можно назвать разговором пятнадцать минут боли, то да. Разговаривали. Даже за это время Илья успел задеть тонкие струны моей души. Теперь я не уверена во всем. Настоящая ли эта жизнь? В какой реальности я находилась целых семь лет? Не в этой точно, потому что при виде Севера мое сердце оживает и пытается вырваться из груди, как птичка из клетки.
— Что он тебе сказал?
— Что вернулся за мной, — прикусываю губу до боли и не свожу с подруги молящего взгляда. — Успокой меня, Марин, пожалуйста… Я не понимаю, что происходит… — всхлипываю.