Нет сил сдерживать слезы. Я целый день рыдаю. Ненормальная. И снова из-за него. Из-за Ильи. Перед глазами пелена. Снова стакан в руки. Марина не причитает. Ждет, когда я сделаю несколько глотков. Холодный стакан исчезает, и на смену ему приходит теплые пальцы. Янковская сжимает мои кисти нежно, бережно, передавая спокойствие. Несколько минут мы молчим.
— Расскажи мне, что вас связывает. Только честно, Лиса. Иначе я ничем не смогу тебе помочь.
Я сомневаюсь, что кто-то вообще может мне помочь, но послушно, слегка сумбурно говорю о том, как мы сбежали с Ильей, как он меня бросил, как мне было тяжело.
Марина внимательно слушает до конца, хмурится, тяжело вздыхает.
— Почему ты раньше мне не рассказывала о нем? Чего ты боялась?
— Я боюсь влияния, которое он на меня оказывает, Мариш. Я превращаюсь в безвольную куклу. Ничего не могу поделать с чувствами, которые к нему испытываю. Даже сегодня… Мне хотелось поверить тому, что Илья говорит. Снова.
— Думаешь, он врет?
— Я не знаю… — запускаю пальцы в волосы и с силой их сжимаю. — Не знаю, что думать, и как относиться… Я не хочу, чтобы история повторилась… Я не выдержу…
— Лис, вам было по восемнадцать. В этом возрасте все ошибаются.
Отрицательно качаю головой. Ошибки, которые стоили нам счастья. Нас просто не стало, потому что он был вынужден сделать выбор. Не в мою пользу. И дело даже не в этом. Я не знаю, как бы я поступила на его месте. Моя семья – худшая семья, которую только можно представить. А мама Севера и его маленькая сестренка… Они чудесные. Сердце сжимается.
— Я так понимаю, что нормально вы так и не поговорили?
Развожу руки в стороны. Губы трясутся.
— Я сказала ему, что Яков – мой жених. И у меня другая жизнь.
— А Илья, что ответил?
— Будет бороться за двоих, если я отказываюсь.
Марина усмехается.
— Упертый значит.
Упертый, да. Только, что если опять будет выбор?
Нет рычагов давления. Как понять его слова?
Прогнала. Я прогнала его, а домой меня отвозил другой охранник. Мирон.
К лучшему, наверное. Я не смогла бы снова оказаться наедине с Ильей.
— Тебе нужно выслушать его, Лис. Не делай выводы раньше времени.
— Я не смогу… Я… Я… Сразу все вспоминаю. Ту ночь. Утро. И вокзал. Все…
— Тебе было плохо с ним? Я имею в виду физически? — Марина внимательно всматривается в мои глаза. — У тебя ведь не было мужчин после него?
Чувствую, как щеки припекает. Отрицательно качаю головой, потому что язык каменеет и не слушается. Я пробую сейчас, с Яковом. Раскрепоститься. Позволяю ему себя касаться, целовать.
Поляков не Северский. Все, что я могу сказать.
— Я не могу об этом говорить, Мариш, — поднимаюсь, отхожу к окну и зажмуриваюсь.
— Я могу тебя к сексологу записать.
— Нет. Боже… — прикладываю ладони к щекам.
— В этом нет ничего противоестественного, Лиса. С твоими зажимами нужно бороться.
Бороться… Это слово, как нож по сердцу.
— Если нет сил бороться, Марин? — прикусываю губу, смотрю во двор, где возле машины ходит Илья.
— Есть, — усмехается печально. — Нет никого сильнее, чем одинокая женщина, Лиса. Поверь. Я знаю, о чем говорю.
9
— Что-то не так, Алиса?
Вздрагиваю, когда теплые пальцы Полякова касаются моих, и тут же бросаю на него взгляд.
Мы в ресторане. Машина под окнами, и там я вижу Илью. Сегодня с утра моросит дождь. Погода вторит моему настроению Пусть на лице нет влаги, но глубоко в душе я плачу. Из-за борьбы, которая разворачивается против моей воли. Стоит больших усилий держать руку в том же положении и не выдергивать. Не хочу, чтобы Северский был свидетелем отношений с Яковом. Но он именно таковым и становится! По дороге в ресторан Илья поглядывал в зеркало заднего вида. И пусть он ничего не говорил, я понимаю, что Север готов сорваться и снести Полякова в сторону. Что мешает? Наверное, логика. Если он так поступит, то я отвернусь от него окончательно.
Я и сейчас отталкиваю от себя иррациональное желание наплевать на разговоры с Яковом и выбежать из ресторана прямо в объятия к Илье. Он ждет. Я знаю. Я это чувствую.
— Все нормально, — выжимаю из себя фальшивую улыбку.
Она, как макияж, скрывает то, что отчетливо читается на моем лице.
— О чем ты хотел поговорить?
Поляков тихо выдыхает. На секунду мне кажется, что сомневается, стоит ли оглашать причину нашей встречи, но порыв сдать назад быстро пропадает.