Страшно подумать, что было бы, если бы не Илья с ужасающей правдой.
— Могла бы и сразу сказать, что Илья занят, — Света строит из себя обиженную, закидывая ногу на ногу.
Рядом с ней на диванчике сидит Янковская, и в отличие от Светланы она понимает, что я не просто так решила вдруг с ними встретиться.
— Кому принадлежит студия? — складываю руки на груди.
Сегодня я в теплом свитшоте, джинсах и кроссовках. Не хочу выглядеть принцессой. Ее время закончилось семь лет назад, но по желанию Марии Степановны цирк продолжается и по сей день, а я не хочу!
— Мне, — Света хмурится, переглядываясь с Мариной. — Что-то не так?
Усмехаюсь. Подушечкой большого пальца вожу по резиночке на запястье. Нет, у меня нет потребности дергать ее, но и снимать не стану. На всякий случай оставляю возможность вернуть себя к реальности. Болезненной реальности, которая рушится на моих глазах.
— Я вас подругами считала, — голос предательски дрожит, когда начинаю тяжелый разговор. — А вы оказались фейком.
— Алис, ты чего? — Света дергано улыбается. — Мы – подруги.
— Нет, мы не подруги. Не было никакой дружбы, девочки. Была постановка, которую вы разыгрывали по велению моей матери.
Марина тяжело вздыхает, качая головой. Света же истерично посмеивается. Возможно, я бы не поверила Илье, но, порывшись в документах, нашла договор на свое имя. Даже моя подпись стоит. И я помню, когда ее ставила. Только вот текст был другой. Меня обманули. Виртуозно, красиво. Не поспоришь.
Я отхожу к столу, достаю бумаги, возвращаюсь и бросаю их на столик перед Светой. Она скользит по ним взглядом и тут же бледнеет.
— Я все объясню.
— А мне не нужно объяснений, — печально улыбаюсь. На глазах проступают непрошенные слезы, ведь я им верила и считала опорой. — Я умею делать выводы. Неужели деньги оказались важнее, чем хорошее человеческое отношение? Много она вам заплатила?
— Лис, — Марина прищуривается и кажется спокойной, — все не то, чем кажется.
— Студия оформлена на мое имя, — указываю пальцем на документы. — Это обман. Или ты считаешь иначе, Марин? Зачем?
— Она сказала, что ты не принимаешь помощи родителей, — Света щенячьим взглядом впивается в мое лицо.
— И ты поверила? После того, как вы меня по кускам тут собирали? Ты поверила?! — грудная клетка трещит по швам, когда делаю вдох.
Это больно. Марина и Света были единственными близкими людьми на протяжении семи лет, и что сейчас? Я снова одна…
Хотя почему снова?
Я и была одна все это время. Просто играла свою роль и не была в курсе этого.
Качаю головой, отталкивая их жалкие оправдания.
— Какая разница, поверила я или нет, — произносит эмоционально Света. — Это, — тычет пальцем в бумаги, — гарантия твоего безбедного будущего. Хоть какой-то вклад.
— Вот спасибо, Света. Я бы без этого ведь не справилась!
— Перестаньте, — Марина поднимается и трет переносицу пальцами. — Нам нужно поговорить обо всем без эмоций.
— Без эмоций, Марин?! — смеюсь от боли. — Тебе бы не помешало хоть раз их включить! Ты только учишь, а сама?! Сама что?! Сама следуешь своим советам?! Как ты мне их раздавала, как успокаивала… Что из этого было правдой? Что?! Все мои переживания и слова матери передавала?!
— Я не разглашала личную информацию, — Янковская смотрит мне в глаза, позволяя погрязать в адском котле переживаний, и не стремится подойти, чтобы сбить спесь тактильно, да я бы и не позволила. — Наши сеансы были инициативой Марии Степановны, чтобы ты быстрее адаптировалась к самостоятельной жизни.
— Как же мне вас всех благодарить?! — всхлипываю, часто моргая. — Ради меня старались, а вам в голову не приходило, что лучшее для меня – правда?! Нет?! Не подумали об этом?! — хватаю рюкзак, потому что находиться с ними в одном помещении настоящая пытка.
— Алис, останься, и мы во всем разберемся, — Света подскакивает на ноги, когда я несусь к выходу. — Марин, ты почему молчишь?!
— Ей нужно побыть одной и обо всем подумать…
Их слова остаются в студии, а я с жадностью вдыхаю свежий воздух. До легкого головокружения, вот только насладиться моментом мне не дают. Поляков… Его машина припаркована около студии. Сам Яков стоит около нее и хмуро испепеляет меня взглядом. Еще один актер и предатель.
— Алиса, — окликает, когда я демонстративно разворачиваюсь и иду в другую сторону. — Подожди, — пытается взять за руку и остановить, но я избегаю его прикосновений и иду дальше.