— Не хочешь больше с нами общаться, да? — Светик бросает папку на диван и складывает руки на груди.
Марина тоже в студии, что удивительно. Обычно у нее клиентов хоть отбавляй и в обеденное время в том числе. Она – трудоголик, и это вряд ли изменишь. Сегодня Янковская молчалива, смотрит на меня и на Свету, не афишируя диагнозы.
— Не вижу смысла, — говорю, как есть.
Да, нас многое связывает. Все-таки семь лет мнимой дружбы. Я привыкла к ним.
— Ты же понимаешь, что я без корысти с тобой дружила, — губа Светы дергается вместе с подбородком, но свои слезы она точно не покажет. — Никогда ее не было в моих поступках.
Пожимаю плечами. Я не могу быть уверена в них. Если столько лет они не говорили правду, даже после того, как меня узнали, то стоит ли продолжать общение? Я теряюсь с ответом и временно выбираю дистанцию между нами.
— Марин, хоть ты вступись, почему от тебя даже слова не слышно? — возмущается, отворачиваясь от меня.
— Алиса нам не доверяет. На данный момент бесполезно бить себе в грудь и надеяться, что она простит, — спокойным тоном отвечает Марина, откидывая косу с плеча на спину. — Я ведь права? — обращается уже ко мне.
Киваю. Да, сейчас слова ничего не значат. Как вернуть доверие, если меня обманывали? У меня нет конкретного ответа.
— Ты вот так просто уйдешь?! — вскрикивает Света, когда я делаю шаг в сторону двери. — Алиса?! Разина, черт возьми!
— Пока, — все, на что меня хватает.
Скупо, да. Но по мне итак походили, как по тряпке. Хватит. Душа рвется на куски, ведь Света не только возмущается, но и роняет слезы, стоит мне выйти за пределы студии. Не оборачиваюсь. Новая жизнь теперь в прошлом, как и та, что была до нее. Теперь я точно начну все с чистого листа, узнаю обновленную версию Севера и позволю себе не бояться. Страх шел рядом со мной после происшествия в детстве, и мама лишь усугубляла положение. Если бы около меня находилась такая женщина, как Анна Васильевна Северская, то многое бы сложилось иначе, но, увы… Теперь и ее нет… И осознала я это только через несколько дней после разговора с Ильей, когда до мозга наконец-то дошла информация о его матери и сестре. В голове не укладывается, что он потерял своих близких… Северский лишился всех, ради кого отчаянно от меня отказывался, и за чью жизнь боролся… Кроме Малики и Сергея. С этой мыслью сажусь к нему в машину. Больше он не играет роль охранника, и автомобиль другой. Тойота.
Вижу, что Света выбегает из студии, но Илья уже выезжает с парковки, оставляя моих подруг позади. В груди неприятно колет, и я часто моргаю, отгоняя от себя глупую жалость. Они меня не пожалели, не рассказали правду. Нам всем необходимо осознать и принять, что больше не будет, как раньше. Возможно, через время мы найдем друг друга вновь, но точно не сейчас, когда я растоптана.
— Костя еще в городе?
Стоило бы и с ним расставить точки над «и», но я, как страус, прячу голову в песок. Чувствовать нашу связь и понимать, что она односторонняя, невыносимо.
— Нет. Уехал, — Северский сворачивает в сторону района, где я живу. — По работе вытянули, если тебе интересно. И по дочке соскучился.
Киваю, поджимая губы. Хотелось и с ним поговорить, пока во мне кипит решительность.
— Ты видела Алисию? — спрашивает, останавливая машину у подъезда.
— Алисию? — почему-то сердце замирает, когда слышу имя.
— Дочка Кости и Даши. Думаю, не нужно пояснять, в честь кого они дали имя, — усмехается, посматривая на меня. — Она не виновата, что у ее отца отсутствуют важные извилины в черепной коробке.
— Илья, — усмехается. — Как вы вообще сдружились?
Пожимает плечами. Смотрит перед собой.
— Так получилось.
— Удачно?
— Думаю, да.
21
Некоторое время спустя
Родной город встречает нас морозом и порывистым ветром. Я кутаюсь в куртку и прячу нос в шарфике, когда оказываюсь вне теплого салона. За время, пока жила на юге, успела привыкнуть к теплу, и зиму во всех ее красочных проявлениях теперь сложно переносить. Илья усмехается, глядя на меня.