— Где Света? — сиплю, не узнавая свой голос. — Где она?!
— Тише, Алиса, — Яков разговаривает со мной таким тоном, будто я маленький ребенок, который вдруг решил покапризничать. — С ней все хорошо. Возможно, легкое сотрясение. Она в машине скорой помощи. Как ты? Я… — он задерживает на мне цепкий взгляд. — Я во всем виноват. Нужно было приставить к вам своих ребят, чтобы обеспечить безопасность.
Яков вытирает мои влажные от слез щеки и прижимает к себе. Прикосновение его крупных горячих ладоней к спине немного успокаивает меня, но отреагировать на проявление заботы я не могу. Я каменная глыба, которая позволяет себя трогать и утешать.
Пока я пребываю в потерянном состоянии, к нам подходит сотрудник полиции, кажется, он представляется, но я не слышу имя. Все мои мысли о том, что я впала в панику. После стольких лет борьбы с ней я вновь угодила в тот же капкан. От желания закричать тело пробивает волнами дрожи, будто кто-то кинул меня в морозильную камеру. Яков замечает мое состояние, снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи. Пока ведет переговоры с полицией, потирает кистью плечо, сжимает его пальцами и всячески старается показать, что он рядом, и все в порядке.
— Я отвезу тебя домой, — говорит, когда мы остаемся одни. — Света в больнице. Останется там на сутки. Её обследуют и отпустят.
— Я хочу её увидеть.
— Алиса, с ней все будет хорошо. Она под присмотром, — Яков берет мое лицо в свои ладони и смотрит в глаза. — Тебе нужно отдохнуть, и я буду рядом, слышишь? Никто тебя больше не обидит и не причинит вреда. Ты веришь мне?
Нет. Не верю.
Как все может быть хорошо, если я вернулась к тому, от чего долго и упорно убегала, желая оставить в прошлом?!
И как сказать о своих страхах мужчине, который добивается меня и не хочет отступать, не смотря на мою отстраненность?
Я молчу, и Поляков интерпретирует тишину по-своему. Он притягивает меня к себе, крепко обнимает и не предпринимает попыток вызвать ответную реакцию. Я позволяю ему чуть больше, чем хотела бы. Обнимать, целовать в губы и проявлять нежность.
Я чувствую спокойствие.
— Я позабочусь о тебе, Алиса, — шепчет в перерывах. — Позабочусь…
2
Охранное агентство «Пантера»
— Зачем ты меня сюда привел? — осматриваюсь по сторонам.
Небольшой офис в центре города. Маленькая приемная с диванчиком напротив стойки, за которой стоит миниатюрная девушка в очках. Светлые тона в интерьере. Холодные правда, и я рефлекторно кладу ладони на предплечья, растираю их и делаю глубокий вдох. После нападения в студии я вздрагиваю от каждого шороха и движения поблизости. Не знаю, как себя вести, и что в следующее мгновение выдаст моя нестабильная психика. Я столько сил вложила в свое личностное развитие… Но… Все опоры, на которых держалась жизнь, теперь качаются. Страшно ли мне? До ужаса. До тряски внутренних органов, словно кто-то поместил их на движущуюся ленту и ждет, когда их раскромсает на части. Я вспоминаю дуло пистолета и крики подруги. Тело тут же дает ответную реакцию в виде мурашек на коже. Похоже на волнение, которые ты испытываешь перед важным мероприятием, но это чувство гораздо объемнее. У него много граней и оттенков. Я не могу от него избавиться, как бы не пыталась.
— Я виноват в произошедшем, Алиса, и не хочу, чтобы такое повторилось, — Яков не выражает никаких эмоций, как в тот вечер.
Сейчас он выглядит отстраненно, будто ведет переговоры по работе. Внешне идеален. Бордовая рубашка, черные брюки и начищенные туфли. Темные коротко стриженные волосы. Зеленые глаза. Глубокие и красивые. Когда взгляд Полякова направлен на меня, появляется ощущение, что он пробирается в душу и пытается её изучить, как ученый работает над проектом всей своей жизни. На среднем пальце левой руки у него перстень с выгравированной буквой П. Смотрится загадочно. Я даже спросила однажды про него. Оказалось, что это семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение. Печально и радостно одновременно. У нашей семьи тоже были традиции, но ими я похвастать не могу.
— Не думаю, что это повторится, — выжимаю из себя слова и облизываю губы.
Хочется пить. И не воду, а бодрящего кофе. У меня не проходит предчувствие надвигающейся панической атаки, и да, на моем запястье снова красуется резиночка, которую я периодически дергаю. О произошедшем мы с Поляковым ещё не говорили. Яков настаивает на том, что мне нужна охрана. Думаю, что после он захочет обсудить истерику в студии. И как бы я не избегала щепетильной темы, чертовой беседе быть! Он должен знать, с чем и с кем имеет дело.