— Кто? — еле шевелю губами.
— Илья – твой охранник. Еще Мирон, но у того какие-то дела, — Яков поворачивается к открытой двери. — Илья?
Мое сердце нервно ухает вниз, когда вижу своего охранника.
Не может быть…
Там стоит Северский, и судя по взгляду, которым Илья по мне пробегает, он намерен не только охранять мое бренное тело…
5
Очень странно видеть, как моя новая жизнь сталкивается со старой.
Большой контраст.
Необъятный.
Я сижу в машине с Ильёй и слышу, как бьётся сердце.
Гулко.
Часто.
Иногда с большими перерывами, словно кто-то невидимый отключил питание жизненно-важного органа.
А потом оно с силой выталкивает порцию крови в вены, и я глубоко вдыхаю, растворяясь в запахе Северского. Его я ни с кем не спутаю. Даже если у меня пропадёт зрение, то обоняние точно не подведёт. Раньше дышать им было легче. Илья стал для меня кислородной маской, а сейчас работал, как эффективный яд, который распыляют по салону и не дают мне возможности скрыться.
Я должна что-то сказать, как-то оградить себя от прошлого, только… Как бы я ни старалась откинуть воспоминания, они властвуют надо мной, усиливая внутреннюю дрожь.
Кажется, каждая клеточка моего ватного тела звенит от напряжения и желания расплакаться.
Я наклоняюсь вперёд, вбиваю в навигатор адрес фотостудии и отворачиваюсь к окну, прижимая подушечки пальцев к губам. Нижняя выдаёт мои эмоции с потрохами. Она живёт своей жизнь – трясётся, будто её хозяйка на грани истерики. Я шумно дышу. Грудная клетка поднимается и опускается. Часто. Очень часто.
Касаюсь пальцами резиночки на запястье и гоню прочь чертовы вопросы, которые я ОБЯЗАНА задать ЕМУ!
Зачем он здесь?!
Специально издевается надо мной?!
Что вообще он делает в этом городе, когда должен быть в другом месте?!
Столько слов! Столько эмоций!
Душу рвёт на куски, но я молчу. Не знаю, что является причиной тишины, но и Северский не спешит заводить со мной разговор, хотя таранит меня взглядом. И его глаза…
Его глаза – произведение искусства.
Невозможно передать, как сильно они на меня влияют.
Я вспоминаю ту самую ночь, когда мы не сдержались и вдоволь насытились друг другом. Мне казалось, что это было начало чего-то большего, прогрессом в наших сложных отношениях, но… нет. Для него ничего серьезного не случилось. Просто ночь. Просто секс. Просто расставание без шаблонного «прости, дело не в тебе». Илья даже банального ничего не сказал, чтобы как-то утихомирить мою боль. Север убил меня. Одним взмахом. Оставил одну, когда был очень нужен.
Я прикрываю глаза и крепко зажмуриваюсь, чтобы прогнать картинки из прошлого. Они яркие, словно и не было семи лет самобичевания и тоски по несбыточному.
Машина движется по заданному маршруту, а я словно стою на месте и не шевелюсь.
Я жду, когда смогу освободить себя от общества Ильи, и эта возможность вскоре появляется. Север останавливает автомобиль около здания, в котором расположена фотостудия, и я тут же нажимаю на ручку и пулей вылетаю из салона. У меня вибрируют конечности, но я добегаю до двери и дрожащими руками шарю в сумке в поисках ключа. Когда достаю связку, она со звоном падает вниз. Кажется, моё сердце прыгает туда же. Я наклоняюсь, чтобы поднять её и сталкиваюсь с Ильёй. Точнее с его горячими загорелыми пальцами. Тут же одергиваю руку и резко выравниваю спину. Смотреть ему в глаза не могу. Боюсь реакции, которую вызовет зрительный контакт. Мы всегда общались жестами и взглядами, потому что слова – не конёк Ильи. Он скуп на проявление эмоций и слащавые песни, которые обычно парни льют в уши девушкам.
— Позволь, я, — говорит, подходя ближе.
От его тела веет жаром, и я не в состоянии пошевелиться, пока Северский вставляет ключ, поворачивает его в замочной скважине и открывает передо мной дверь.
Я слежу за тем, как перекатываются мышцы под его футболкой. Вижу, как напряжены вены на руках. Слышу, как шумно он выдыхает и сглатывает. Облизываю губы, останавливая осмотр в районе подбородка. Он возмужал и стал ещё привлекательнее, чем раньше.
И…
И наверняка у него есть девушка, которая наслаждается спортивным телом и страстью, которой оно наделено.
В районе сердца становится очень тесно. Чертов орган замирает от того, что надумывает его обладательница. Словно безумный ученый поливает кислотой чувствительные ткани. Они горят. На них проявляется пена. С шипением и характерным запахом.
Даже не поблагодарив его, вырываю связку ключей, вздрагиваю, задевая Илью, и быстрым шагом влетаю в студию.