— Ты там умер что ли? — Костя нервничает, и не зря.
Чем дольше я нахожусь здесь, вне зоны видимости Разиной, тем сильнее желание уехать обратно и вернуться к своей бессмысленной жизни.
— Тебя какие показатели интересуют?
— Все! — гаркает в динамик, заставляя уголки губ дернуться вверх.
Школьные годы давно позади, а мне до сих пор нравится выводить заносчивого братца любимой девушки из себя. Это, определенно, высшая степень кайфа – видеть, как его лицо искажается от злости.
— Физически на все сто, как с душевным состоянием, не знаю.
Вру. Ей плохо, потому что столкнулась с прошлым. Может, дело и не во мне вовсе, а в том, что она отвязалась от воспоминаний и любом напоминании о семье и… обо мне. Я сам принял такое решение. Пусть под давлением обстоятельств и её безумной мамаши. НО, инициатором разрыва был я. Этого не изменить. Алиса права. Я не имею права вот так являться и диктовать свои правила.
— Так узнай, — братец-близнец Разиной играет на моей нервной системе все тем же смычком. — Или любовь у вас была только на словах?
Как будто я не вертел в голове такой вариант. Пока служил по контракту, столько всего мысленно перемолотил, как только себя не отговаривал от встречи! Все напрасно! Есть другие девушки. Хорошие. Порядочные. И много их противоположностей. Можно выбрать любую. Ни с одной не было и намека на то, что вспыхнуло между мной и Алисой. Не просто секс с любимой девочкой. Соитие душ. Плотный контакт на всех уровнях. Сегодня все клетки организма прострелило осознанием того, что она – моя, и я не хочу отдавать её мужику, у которого денег немерено. Во мне два желания: уйти с пониманием, что я ничего не смогу ей дать, чего она действительно заслуживает, и остаться, вернуть, присвоить и больше никогда не отпускать. Второе перевешивает на чаше весов. Сильно. Эгоизм? Пускай.
— Не беси меня, Костян.
— Лучше бы сам поехал.
Усмехаюсь. Сам бы он не поехал. Чего-чего, а хваленой смелости появиться на глазах у сестры у него не хватит. И мы оба это знаем. Только я спокойно смогу сообщить Алисе о том, что её новую «свободную» жизнь контролировали и грамотно направляли в нужное русло.
— Приезжай. Она будет рада, — в ответ раздается странное сопение.
Костя молчит. Последняя встреча брата и сестры состоялась летом, когда Алису забирали домой. Точнее, забирал он, Костя. Нам повезло, что не кто-то другой. Обмануть кудрявого врага оказалось проще простого, а потом началось самое интересное и… губительное.
Скриплю зубами, вспоминая день на вокзале, когда вместо понятного объяснения, я не издал и звука. Тогда я был полон решимости. Уверенность в правильности поступка давала сил отпустить Алису, и я отпустил…
— Мстительная сволочь ты, Северский, — усмехается. — Не уверен, что Лиса захочет меня видеть.
— Захочет.
Или нет. Если она узнает, что брат был в курсе контроля, то вероятность прощения и встречи с поцелуями и объятиями теряет былую прелесть, пропитываясь горечью от обмана. Он понимает это, поэтому дал мне координаты и отправил в качестве подушки безопасности. Продуманный гад. Время его не меняет.
— Я позже позвоню, — сбрасывает вызов без прощальных слов.
Фоном идёт детский лепет. Улыбаюсь. У Костяна очаровательная дочка. Кудрявая рыжая малышка, которая через несколько лет точно начнет покорять сердца мальчишек. Белая зависть пожирает изнутри.
Я ещё некоторое время кручу телефон в руке, глядя на панорамные окна студии. Взгляд падает на коробку авторского шоколада и кофе от Полякова для принцессы. Я должен отнести ей, но руки не поднимаются взять знак внимания другого мужчины и принести ей на блюдечке. Так я добровольно поставлю подпись под их связью.
Нет.
Открываю сайт с доставкой еды, делаю заказ, основываясь на воспоминаниях. Глупо надеяться, что Разина так просто все мне простит, но попытка не пытка, как говорится. Жду курьера, и когда он привозит заказ, беру пакет, ставлю тачку на сигналку и иду к принцессе.
Сердце не железное и срывается на неровные скачки, стоит мне только переступить порог студии. Глаза мгновенно выискивают Алису. Она сидит на диванчике. Быстро вытирает щеки, хмурится и ничего не говорит, когда подхожу ближе и ставлю пакет на столик.
— Что это?
Её не удается говорить со мной холодно. Голос срывается. Губы дрожат. В глазах, которые она от меня усердно прячет, вижу эмоции. Их много, а значит не все потеряно, и есть за что воевать.
Вместо ответа вытаскиваю на стол сэндвичи, хот-доги, картошку фри и латте с сиропом. Те гадости, которые мы ели, сбежав из школы.