— Как тебе душ? — спрашиваю я.
— Довольно холодный, — отвечает Элайджа, проходя мимо меня к сумке. Расстегнув молнию, он начинает рыться в содержимом, из чего я делаю вывод, что до этого он был в спортзале.
— У тебя есть сменная одежда?
Элайджа выпрямляется с одеждой в руках, и тогда я направляю его в ванную комнату внутри мастерской, чтобы он мог переодеться. Телефон издает писк: я вижу обновление в Инстаграме от Джека; он уже опубликовал фотографию с тренером команды «Хьюстон Тексанс». На идеальном лице сияет ослепительная улыбка. Шлем он держит в руке; щитки уже надеты. Прежнее раздражение вспыхивает с новой силой, и я блокирую телефон, пытаясь отогнать несправедливые мысли. Эта игра — прекрасная возможность для будущей карьеры. Так почему же я расстроена и чувствую нечто большее, чем просто разочарование?
— Ты чего?
Переодетый в чистую одежду, Элайджа стоит у двери, ведущей из магазина в гараж. Его руки скрещены на широкой груди, а взгляд устремлен на меня.
— Что?
— Я же не слепой. Я вижу, что ты расстроена. Что случилось?
Я отворачиваюсь.
— Джек.
Элайджа кивает и идет дальше в гараж. При этом он не выглядит удивленным.
— Сегодня наша годовщина.
— Поэтому ты здесь со мной?
— Не то чтобы мне не нравится чинить твою машину, но это точно не входило в мои сегодняшние планы.
Элайджа, явно не обижаясь на мои слова, качает головой.
— Что произошло?
Подойдя к дверям гаража, я смотрю на дождь.
— Он воплощает свою мечту.
Элайджа молча наблюдает за мной.
— Его вызвали на большую игру, и он уехал, хотя обещал провести день со мной. Если честно, я даже забыла, что сегодня наша годовщина…
Я поворачиваюсь лицом к Элайдже и спиной к дождю.
— Мне жаль, — говорит он.
— Думаю, я не имею права сердиться. Для него эта игра — уникальная возможность. Мы ведь сможем встретиться в любой другой день. Но меня это немного задело, понимаешь? Сегодня годовщина, а он только что бросил меня ради футбола.
Переведя взгляд на машину, я улыбаюсь, периодически поглядывая на Элайджу.
— Я думала, ты остановишь меня, когда я начну слишком много болтать.
— Похоже, в этом не было надобности.
Я переключаю внимание на проливной дождь.
— Я эгоистка. Это ведь его мечта.
— Нет ничего эгоистичного в том, чтобы хотеть быть чьим-то первостепенным выбором.
Мое сердце замирает от его пристального взгляда.
— Но что-то мне подсказывает, что это чувство возникло у тебя не в первый раз. Я прав? — спрашивает Элайджа.
Да, он прав. Джек не в первый раз делает выбор в пользу футбола. С какой-то стороны я понимаю, что в жизни куда важнее выбирать будущее, а не девушку или парня. Но все-таки внутренний голос неумолимо напоминает, как одиноко становиться второстепенным выбором человека, когда ты сделал этого человека первостепенным. Но вот что самое нелепое: Элайджа — единственных из всех людей, кому можно пожаловаться на Джека, но из-за выходок Джека разговор о нем с Элайджей кажется несправедливым.
И все-таки он здесь, и он меня слушает.
Я поворачиваюсь к Элайдже и смотрю на него глазами, полными сожаления.
— Знаешь, мне не нравится, как он с тобой обращается. Меня раздражает его грубость.
Элайджа садится, слегка напрягаясь.
— Он когда-нибудь был с тобой груб?
— Нет. — Я беру паузу. — Ну, не так, как с тобой.
Элайджа рассматривает все мои открытые участки кожи, и я понимаю, что только что заявила, будто Джек применяет ко мне физическое насилие.
— Тогда как? — напряженно спрашивает он.
Я качаю головой, чтобы он выбросил из головы эту глупую мысль.
— Нет, ты что! Он не бьет меня! Он неплохой парень, просто… — Я смолкаю, пытаясь подобрать правильные слова. — Он… своеобразный. Любит выпендриваться. Может бросить меня ради друзей или футбола. Он не злой, а скорее грубый… временами. Но я люблю его, так что это не имеет значения. Мы любим друг друга. Он был рядом со мной, когда я переживала смерть Макса.
Элайджа заметно расслабляется, принимая обычную позу, но ничего не отвечает.
— Мне не следовало позволять ему так с тобой обходиться, — признаю я.
— Я в состоянии себя защитить.
Нет, Элайджа не должен защищать себя. Он должен жить обычной школьной жизнью, как все остальные, а не беспокоиться о Джеке и его друзьях.
— Ты слишком много думаешь, — говорит Элайджа, направляясь к скамейке, расположенной в задней части гаража.
— Я? — Я сажусь рядом с ним.
— Когда ты не болтаешь со мной, ты болтаешь сама с собой, мысленно.