Я смеюсь, но не пытаюсь отрицать. Это правда.
— Приятно, что есть в моей жизни человек, который может меня выслушать.
Он наклоняет голову, и я вижу, как смягчается его лицо.
— Согласен.
На заднем плане, за дождем и гулом фонарей, по радио, о котором я уже забыла, включают одну из моих любимых песен в стиле кантри. Мое лицо вмиг озаряется. Я вскакиваю со скамейки и бросаюсь к радио, чтобы включить музыку громче. Элайджа удивленно смотрит на меня.
Звуки музыки — Why Don’t We Just Dance Джоша Тернера — заполняют гараж. Я слушаю слова, весело смеюсь и кружусь на месте. В такт быстрому ритму я начинаю постукивать по капоту машины Элайджи. Спустя миг я перемещаюсь в открытую часть мастерской и танцую, не заботясь ни о чем. В музыке присутствует нечто такое, что может раскрыть человека с совершенно другой стороны. Открыть сторону, которую трудно вытащить наружу, или ту, которая всегда рядом. В моем случае это та сторона, которая всегда под рукой. Она проявляется, когда я слышу песню, под которую можно потанцевать.
— Когда-то это была моя любимая песня! — восклицаю я, услышав голос Джоша Тернера.
Элайджа смотрит на меня в легком шоке: его явно забавляют события, которые здесь происходят.
— Знаешь ее? — спрашиваю я, подбегая к нему в небольшой спешке, чтобы успеть до начала припева.
— Я живу в Техасе, Скарлет. Я знаю эту песню, даже если бы не хотел знать. А я не хочу… — говорит он с легкой усмешкой.
— Отлично. — Я хватаю его за руки и тяну за собой. — Давай, Элайджа! Танцуй!
Когда звучит припев, я поворачиваюсь, перемещаюсь в танце на свободное место и с поднятыми руками и закрытыми глазами начинаю прыгать и громко подпевать.
Элайджа неуверенно стоит на месте, но весело наблюдает за довольно ужасными хореографическими порывами. Я игриво закатываю глаза, замечая, что он не может раскрепоститься и танцевать вместе со мной. Видимо, придется его научить.
Схватив Элайджу за руки, я заставляю его двигаться в такт, а сама тем временем запрокидываю голову и продолжаю свой танец. Постепенно Элайджа справляется со стеснением и начинает двигать ногами, пусть и не попадая в ритм.
— Вот так! Молодец!
Пока мы танцуем, он смотрит на меня с улыбкой. Вернее, я танцую, а он неловко двигает руками и ногами в меру своих возможностей. Мы смеемся, и я подбадриваю его, продолжая петь. Его улыбка становится шире. Когда текст достигает кульминации, он даже поднимает одну руку, чтобы закружить меня.
Я смеюсь, а спустя миг оказываюсь рядом с Элайджей. От волнения я едва замечаю нашу близость. По коже невольно бегут мурашки. Его прикосновения кажутся такими теплыми, манящими. Я крепче сжимаю руку Элайджи, наслаждаясь ощущением грубой кожи, настолько похожей на мою собственную. Запах гаража перекрывается его нежным одеколоном. В то время пока на улице льет дождь, мы продолжаем двигать бедрами, руками и ногами, забыв не только о том, что мы должны чинить машину, но и обо всех проблемах в нашей жизни.
Как только песня смолкает, я приступаю к долгой работе.
— Ты уверен, что тебя не нужно подвезти? — спрашиваю я спустя время, когда мы заканчиваем и принимаем решение отправляться по домам.
— Все нормально. Меня подвезут.
Через пару минут в гараж просачивается свет фар. Это та же машина, которая уже приезжала за Элайджей.
— Увидимся, Скарлет.
Глава 11
Придя в школу, я чувствую себя изрядно измотанной: Джек вчера вечером забронировал столик, чтобы компенсировать пропущенный субботний ужин. Мы решили притвориться, будто годовщина у нас только наступила. На протяжении всего ужина Джек говорил об игре, делая паузы лишь для того, чтобы я могла задать вопросы. Мы гуляли допоздна, потому что единственное свободное время в ресторане выпало на девять часов. После ужина Джек отвез меня домой. Понедельники, насколько всем известно, тяжелы сами по себе, но понедельники с недосыпанием невероятно изматывают.
— Спасибо за ужин, — благодарю я, когда Джек берет меня за руку.
Он открывает передо мной дверь, и я захожу в школу, одаривая его благодарной улыбкой.
— Не за что, детка. Спасибо за мероприятие после ужина, — тихо шепчет он.
— Заткнись. — Я хихикаю, ударяя его в грудь.
— Я люблю тебя, особенно твое тело.
Пока мы идем через холл, мимо нас проходит человек в знакомом черном балахоне. Элайджа. У меня тотчас учащается сердцебиение, а перед глазами встает наш танец. Сегодня он спрятался под капюшоном, снова скрываясь от мира.
— Эй, фрик, — шипит Джек. — Скоро ты исчезнешь, как твой братец-наркоман и жалкий отец. С таким же успехом ты можешь вообще не существовать в этой школе.