— Зачем ты дерешься?
Кажется, он не может говорить: не хочет или не знает, что сказать. Затем он прочищает горло и делает небольшой шаг назад, глядя на гараж и опавшие листья.
— Сначала я занимался для разрядки. Мне нужно было отвлечься от… от всего. Но с тех пор все изменилось. О ринге я узнал от брата почти три года назад. У него были «друзья», которые знали об этом месте. «Друзья», которые превратили его в того, кем он в итоге стал. «Друзья», которые продавали ему то, что в конечном итоге его убило.
Я хочу протянуть руку и утешить Элайджу, но любопытство берет верх.
— Ты сказал, что причина изменилась.
Элайджа снова переводит на меня взгляд.
— Оливер умер и не выплатил долг. А поскольку я дрался на ринге, его «друзья» ополчились против меня и захотели вытрясти деньги, которые Оливер задолжал за наркотики.
Я затаила дыхание: объяснение кажется слишком вымышленным, но в то же время слишком реальным.
Элайджа гордо выдерживает на своих плечах тяжесть всего мира.
— Сколько тебе нужно?
— Десять тысяч. — Он отворачивает голову.
— Почему твой брат… — начинаю я, но вдруг останавливаюсь.
— Он подсел на наркотики. На дорогие наркотики. Ему требовалась доза, и он ее покупал, не понимая, насколько глубоко погряз в долгах… Думаю, он был убедителен, когда обещал дилеру достать деньги. Вот только он, так и не расплатившись, умер от передозировки, оставив меня разгребать все это дерьмо.
Сердце сжимается от жалости и злости, скрытой в его тоне.
— Сколько у тебя есть?
Он молчит минуту, а затем поворачивается ко мне.
— Пять тысяч.
Сколько же он дрался, чтобы заработать такую крупную сумму? А если он принимает участие достаточно часто, то насколько же он опытен? Ведь он получает травмы лишь раз-два в месяц.
— Я знаю, что долг немаленький. Изначально сумма составляла около пяти тысяч, но теперь, когда я возвращаю причитающиеся дилерам деньги, они решили начислять проценты. Чем больше времени у меня уходит на получение денег, тем больше я остаюсь должен.
— А когда наступит срок выплаты?
Элайджа делает паузу, будто раздумывая, говорить мне или нет.
— У меня есть около месяца. Но все в порядке, — добавляет он, вынуждая меня бросить на него озадаченный взгляд. — Мне вроде как нравится драться. Борьба — это отличная разрядка. Скарлет, почему ты выглядишь виноватой?
Я отворачиваюсь.
— Окажись я в такой же ситуации, мне было бы просто найти эти деньги. Вот об этом я думаю.
— Эй, ты не избалованная девчонка, если ты это имеешь в виду.
В ответ я одариваю его улыбкой. Может быть, я и не избалованная, но это не лишает меня чувства вины за то, что я живу в достатке, в то время как другие семьи испытывают финансовые трудности. Я бы предложила ему выплатить долг, но у меня нет таких денег. Все наши сбережения — деньги родителей. Я их даже конфеты мне не прошу купить, что уж говорить о деньгах на наркотики для парня, которого я никогда не знала.
— Насколько все серьезно? Эти бои?
— Достаточно серьезно.
— А если подробнее? — бормочу я. — Как все это работает?
— Все просто. Я принимаю бой и в случае победы получаю деньги. Если я проигрываю — расстаюсь с деньгами. Не могу сказать, что ринг нелегален: Уилл, владелец, ведет чистый бизнес. Однако я не уверен, что копы знают обо всем, что там происходит.
— Если все чисто, откуда там наркоторговцы?
— Я же сказал: копы знают не все. В своем большинстве бои проводятся на законных основаниях ради ставок и прибыли Уилла. Но дилеры все же сумели пробить туда путь. Большинство посетителей не знают о дилерах, если только сами не употребляют наркотики. В основном они приходят туда, чтобы посмотреть на драки.
— А что говорит твоя мама?
— Ей все это не нравится, но она как никто другой понимает, что иногда нелегко выползти из ямы, в которую тебя сталкивает жизнь. Иногда, чтобы решить проблемы, приходится идти на риск.
На этот раз я молчу.
— Ты не боишься? — неожиданно спрашивает Элайджа, видимо, восприняв мое молчание неправильно.
— Нет, не боюсь. Я волнуюсь.
— Не о чем волноваться, Скарлет.
Я наблюдаю, как в его глазах вспыхивает чувство вины.
— Что ж, теперь я не просто загадочный парень, а загадочный боец, выплачивающий долг своего брата за наркотики.
— Нет, Элайджа Блэк, с каждой минутой ты становишься все менее и менее загадочным. Но при этом кажется, мне еще многое предстоит о тебе узнать.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо.
Улыбаясь, Элайджа проходит мимо меня к входу в гараж. Он прислоняет точеное тело к стене и удовлетворенно смотрит на улицу. Я понимаю, что разговор окончен, и решаю, что сейчас самое время поработать над машиной.