Я и понятия не имела об этом.
— Думаю, Джек ревновал, что все замечали меня, а не его. Казалось, что у меня все шло идеально; даже отцу Джека я нравился немного больше, чем Джек. Когда нас развели по разным командам, его отец приходил на мои игры чаще, чем на игры Джека, а когда мы играли друг против друга, он болел за меня, а не за собственного сына, — виновато признается Элайджа.
Я собираю все воедино.
— Так вот что он имел в виду. Одобрение отца и спорт?
— Поэтому он меня ненавидит. Я всегда был немного лучше, и он об этом знал. Его бесило, что я был первым, а он — вторым. Но потом все в моей жизни начало рушиться, и я отстал в спорте. Джек воспринял это как единственный шанс подняться на вершину, для чего, по его мнению, нужно было опускать меня все ниже и ниже, чтобы я никогда больше не смог дотянуться. Поэтому он начал высмеивать меня за все в моей жизни — за то, что моего брата арестовывали за наркотики, за то, что мой брат умер от передозировки, за то, что мой отец бросил нас. В конце концов он стал лучше меня, и он не хотел, чтобы я забывал об этом.
Чувствуя, что его рассказ подходит к концу, я делаю шаг ближе. Я вижу печаль, спрятанную глубоко под броней, которую ему пришлось создавать за все эти годы.
— Почему бы тебе не опровергнуть его слова? — мягко спрашиваю я.
— И что это даст? Мне плевать на слухи, Скарлет. Я просто хочу остаться в тени и скорее закончить школу. Но то, как он разговаривал с тобой… Мне хотелось кинуть его на ринг и выбить из него всю его дурь.
Я улыбаюсь.
— Интересный был бы поединок.
На школьной территории раздается предупреждающий звонок. Мы с Элайджей обмениваемся взглядами, расстроенные тем, что нам снова придется встретиться лицом к лицу с нашими сверстниками.
— Ты в порядке? — спрашивает Элайджа, пока мы направляемся внутрь.
Хотела бы я дать утвердительный ответ, но…
— Думаю, да. Я не могу поставить свою жизнь на паузу из-за расставания с Джеком.
— Нет, но никто не обвинит тебя в том, что тебе нужно время.
Я чувствую благодарность за его заботу.
— Спасибо, но думаю, будет лучше, если я чем-нибудь себя займу. Не хочется оставаться наедине со своими мыслями.
Мы заходим в школу. Я слышу по радио, что Джек ушел на целый день. Не могу не ощутить облегчение, ведь теперь мне не придется беспокоиться, что столкнусь с ним. Я пытаюсь сосредоточиться на лекциях, но все, что у меня получается, — снова и снова проигрывать в уме свой разрыв. Когда день заканчивается, я иду домой и делаю все возможное, чтобы не думать о Джеке.
Самый лучший способ забыться — сон.
Дома я практически ныряю в одеяла. Я прижимаюсь к ним, чтобы ощутить тепло, и не позволяю себе вспоминать времена, когда в качестве грелки я использовала Джека. Уткнувшись головой в подушки, я слышу, как где-то в глубине простыней жужжит мой телефон.
Элайджа: У тебя все хорошо? У меня сегодня поединок. Может быть, пойдешь со мной и отвлечешься?
Я: Против Джека?
Элайджа: Ха-ха, не совсем.
Я улыбаюсь; его сообщение дает мне что-то, чего я с нетерпением жду, что-то, о чем я могу думать вместо Джека. Благодаря Элайдже я могу заснуть спокойно и не терзать себя душевной болью.
Я вскакиваю с кровати наименее изящным образом: сначала зацепляюсь о сбившиеся одеяла, а потом падаю лицом на ковровое покрытие. Мои ноги остались на кровати, в то время как лицо усеяно ворсом ковра, а руки раскинуты, как у тряпичной куклы.
Ой.
Я заснула сразу же после того, как Элайджа спросил, не хочу ли я прийти на поединок, однако я понятия не имею, сколько с тех пор прошло времени. Будильник я не заводила, поэтому не могу даже представить, который сейчас час.
— Грациозно, — подтрунивает голос из дверного проема.
Мгновенно я распутываюсь из клубка, состоящего из собственных ног и рук, и с громким стуком вскакиваю на пол. В следующую секунду я перевожу взгляд на дверь. Элайджа прислонился к стене, скрестив руки на обтянутой джинсовой курткой широкой груди. На его лице сияет задорная улыбка.
— Я спала, наслаждаясь фантастическим сном о Крисе Хемсворте, когда мои одеяла ни с того ни с сего набросились на меня и столкнули на край кровати! А потом они… — Я прерываюсь, осознавая тот бред, который извергается из моего рта. — Я же говорила тебе, что всегда была неуклюжей. Подожди… а как…