— Как я здесь очутился? Твой отец сказал мне, что ты еще спишь, и отправил разбудить.
Элайджа небрежно отталкивается от стены и поворачивается, чтобы спуститься. Но вдруг останавливается и оборачивается.
— Я немного удивлен. Всегда считал тебя кем-то вроде женской версии Лиама Хемсворта.
Мое лицо становится на двадцать оттенков темнее.
Я бегу следом за Элайджей, схватив по пути расческу. Не могу же я выйти на улицу с такой копной на голове. Быстро прощаюсь с мамой и папой — они сегодня уезжают в командировку на ночь. Я целую их в щеки, после чего спешу к «Трейблейзеру» Элайджи.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, садясь за руль.
Боль проникает в мое сердце, и я наклоняю голову, чтобы посмотреть в окно. Я смотрю на проплывающие мимо поля и перевожу взгляд на фары на встречной полосе.
— Я не жалею о расставании. Я знаю, что приняла правильное решение, которое в конечном итоге сохранит мое счастье. Но какое-то время мне будет больно. Я не могу сделать вид, что прошлого года не было. Да, существуют вещи, по которым определенно скучаю, и я не могу не думать об этом и не вспоминать. Но все же я чаще думаю о тех его чертах, по которым однозначно скучать не буду. Большую часть времени Джек не был хорошим парнем. Милые слова ничего не значат на фоне гадких поступков.
Элайджа фыркает, а я усмехаюсь над печальной правдой своего заявления.
— Но мы с ним пережили много хорошего.
— Например?
— Первое свидание, первый поцелуй.
— А следующие одиннадцать месяцев и двадцать девять дней?
— Очень смешно.
Из его груди вырывается глубокий смешок, отчего я мгновенно улыбаюсь. Всю оставшуюся часть поездки мы — вернее, я — болтаем о случайных вещах, чтобы занять свои мысли. Однако когда мы достигаем арены, я замечаю, что на парковке появилось несколько машин, которых я раньше не видела. Элайджа, кажется, тоже заметил это, поэтому, когда мы начинаем заходить внутрь, он меня останавливает. Мое беспокойство только возрастает. Я замечаю виноватый оттенок в глазах Элайджи. Он смотрит куда-то в сторону, вместо того чтобы смотреть мне в глаза, и это никак не успокаивает тревогу. Если Элайджа в чем-то и хорош, так это в поддержании зрительного контакта, но на этот раз он не хочет на меня смотреть. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом замирает и отводит глаза.
Я протягиваю руку, беру его ладонь. Я улыбаюсь, пытаясь убедить в том, что он может говорить мне все, что у него на уме.
— Сегодняшний поединок может быть кровавым, — признается он.
Я готова поклясться, что в этот миг побледнела. Я с ужасом смотрю на Элайджу. Вероятно, именно этого он и боялся.
— Элайджа, только не говори мне, что ты принял нелегальный…
— Со мной все будет в порядке.
Но он не знает этого наверняка. Он не может точно предсказать, что произойдет во время боя. Он не знает, может, его противник выхватит нож и ударит его. Он понятия не имеет, так как тогда он может меня успокаивать?
Элайджа замечает обеспокоенное молчание, поэтому легонько сжимает мою руку и притягивает ближе к себе. Я нахожусь всего в нескольких дюймах, и мне приходится задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Не переживай, Скарлет.
— Я буду переживать.
— Ты когда-нибудь видела, чтобы я проигрывал бой?
— Все когда-нибудь случается в первый раз, — бормочу я.
— Ты ведешь себя так, будто не веришь в меня.
Я улыбаюсь его поддразниванию, но потом перевожу взгляд на землю.
— Со мной все будет в порядке. — Элайджа сжимает мою руку.
— Почему? Почему ты должен участвовать в незаконном поединке? Алехандро опять увеличил твой долг?
— Немного. Слушай, я и так не успевал, а теперь все больше и больше погружаюсь в долги Оливера.
Я испытываю небольшое изумление от пораженческой нотки в его голосе.
— Я не знаю, что делать, Скарлет. У меня нет выбора.
На этот раз я сжимаю его руку. Я знаю, что должна поддержать его и попытаться дать ему надежду, но при этом не хочу, чтобы ему пришлось рисковать жизнью ради денег.
— Сколько стоит сегодняшний поединок? — осторожно спрашиваю я.
— Почти тысячу.
— Сколько осталось?
— Еще тысяча. И все больше и больше, пока Алехандро не перестанет увеличивать сумму долга. Но я не знаю, настанет ли этот день.
Как бы мне ни хотелось, но, похоже, мне придется принять тот факт, что он сделает все возможное, чтобы получить деньги для выплаты долга своего брата.