Я так долго справлялась со смертью Макса в одиночку. Джек был рядом, отвлекал меня, но никогда не был плечом, на котором можно поплакать, или человеком, с которым можно поговорить. Он отвлекал меня от мыслей, и я никогда не сталкивалась с эмоциями. Я научилась справляться. А теперь вся моя тяжелая работа рушится на глазах.
— Почему это случилось? — шепчу я сквозь слезы.
— Не знаю, Скарлет. Прости.
— Теперь все изменилось.
Элайджа нежно поглаживает мою спину.
— Нет, не обязательно. Он все тот же брат, которого ты помнишь, Скарлет.
— Он лгал мне.
— Он солгал, чтобы обезопасить тебя, — рассуждает Элайджа.
— Я могу сама о себе позаботиться. Я не какая-то слабачка!
— Я знаю, Скарлет. Уверен, что он тоже это знал; он просто делал то, что считал нужным. Мне жаль.
Я хлюпаю носом и пытаюсь успокоиться. Наконец слезы прекращаются, но боль в сердце остается.
— Он оставил меня одну, — шепчу я.
— Ты не одна. Ты никогда не будешь одна.
Глава 17
Разговор с родителями будет трудным. Накопившийся гнев не сулит ничего хорошего. У меня слишком много вопросов, и я надеюсь, что у них есть ответы. Прошлой ночью было нелегко находиться дома одной. Но сегодня мои родители возвращаются.
Элайджа и Кевин согласились побыть со мной, потому что, как бы я ни ненавидела казаться слабой, я не знаю, смогу ли справиться. Я не знаю, смогу ли услышать признание родителей, не имея за спиной поддержки. Элайджа не колебался ни секунды, когда я попросила его остаться. Он даже сидел со мной, пока я сто раз обдумывала, что хочу сказать родителям.
Теперь они вдвоем здесь, со мной, ожидают приезда родителей. Родители сказали, что будут дома к вечеру.
Я тысячу раз прокручиваю в голове свою речь. Но теперь, когда время воплотить план в жизнь приближается, я чувствую, что начинаю отступать. Так же как я хотела получить ответы, я хотела никогда не узнать правду.
— Они здесь, — объявляет Кевин, выдергивая меня из мыслей.
Я выглядываю в то же окно, что и он, и вижу, как мамина машина въезжает на подъездную дорожку. Свет фар мелькает в окнах. Несколько секунд спустя я вижу, как родители выходят из машины. Они видят «Мустанг» Кевина на подъездной дорожке и явно находятся в замешательстве. Это не первая их встреча с Кевином, учитывая, что он был лучшим другом моего брата. Еще один секрет, который от меня скрывали.
— Ты готова? — уточняет Элайджа.
Я сглатываю комок в горле, пытаясь успокоить колотящееся сердце, и вытираю липкие руки о джинсы.
— Да. — Я киваю. — Я хочу знать правду.
Входная дверь открывается, и я смотрю, как мои родители входят. Они переводят взгляд на гостиную, где находятся Кевин, Элайджа и я. Через секунду их замешательство сменяется пониманием.
— Кевин… — говорит моя мама. Ее голос едва громче шепота, а на глаза медленно наворачиваются слезы.
Он улыбается, и я вижу эмоции в его глазах.
— Привет, мама Такер, давно не виделись, да? — здоровается Кевин. Хотя он здесь для тяжелого разговора, я слышу в его голосе любовь к моей семье.
Отец выглядит настороженным, просчитывая ситуацию наперед. Возможно, он догадывается, что присутствие нашей троицы в гостиной может означать раскрытие тайны.
— Ты узнала, — это все, что говорит отец, глядя на меня.
И все, что я репетировала с Элайджей, тут же исчезает из моей памяти.
— Почему ты никогда не рассказывал? — говорю я, пытаясь сделать голос таким же сильным и сердитым, как себе представляла. Вместо этого я говорю так, как себя чувствую.
С ноткой предательства.
Мама мгновенно подхватывает разговор.
— Скарлет, милая… — обращается она. — Макс не хотел, чтобы ты знала…
— Он мой брат. Лгать мне о том, как он умер, было просто… Ты никогда не должна была врать мне.
— Мне жаль, Скарлет, — говорит отец.
— Почему? Почему вы солгали мне?
— Ты потеряла брата, Скарлет. Ты даже не знала, что он дрался на ринге, а сказать тебе, что его убили…. Это бы опустошило тебя еще больше.
Моя мама вступает в разговор. Ее глаза умоляют понять.
— Папа прав, милая. Мы за тебя волновались. Ты очень тяжело восприняла его смерть. Мы не хотели, чтобы тебе стало еще хуже.
Я смотрю на них, борясь с желанием броситься в объятия, чтобы они заглушили обнаруженные мной ужасы и помогли все забыть. И все же я сдерживаюсь. Мне нужны ответы.
— Если его убили, почему полиция не вмешалась?