— Это первый и последний раз, когда я целую тебя, чтобы отомстить. Все остальные поцелуи — это способ показать, как много ты для меня значишь. Но это было приятно.
Краем глаза я заметила, как Джек уходит прочь. На моем лице засияла улыбка.
— Так вот как ты отплатил ему за спасение моей жизни? — поддразниваю я.
— Я поблагодарю его в другой день, а это была расплата за годы оскорблений.
Я смеюсь и притягиваю Элайджу к себе для очередного поцелуя, и люди на парковке снова сходят с ума. Уверена, что все давно догадывались о наших отношениях, однако сегодня мы впервые пришли в школу как пара, и, очевидно, стали предметом обсуждения еще до начала первого урока. Слухи об Элайдже резко поменялись. Теперь никто не называет его фриком. Отныне он стал красавчиком школы. Не понимаю, как другие не замечали этого раньше.
К концу дня, как я и ожидала, слухи обо мне и Элайдже не утихли. Несколько сплетен ходят и о Джеке. Люди не понимают, откуда у него на щеке появился след от удара. Ему, конечно же, приписывают драку с каким-то крутым парнем, но уж точно не удар бывшей девушки, которая позволила гормонам взять над собой верх. Обычно я ненавижу, когда обо мне распространяют слухи. Тем не менее я понимаю, что они все-таки способны отвлечь от мыслей о банде.
Пока я иду по коридору, мой взгляд невольно падает на выходящую из-за угла фигуру. Как обычно, при виде Элайджи мой пульс учащается в десять раз, — реакция, которую я не могу контролировать. Когда он подходит ко мне, я замечаю напряженную вену на виске. Она появляется лишь тогда, когда его челюсть сжимается долгое время.
— Ты выглядишь напряженным, все в порядке?
Элайджа качает головой, но ничего при этом не говорит. Я хмурюсь и пытаюсь понять, что случилось. И тут замечаю сжатый кулак и напряженную позу.
— Когда у тебя следующий поединок?
Он переводит на меня взгляд, и я понимаю, что задала нужный вопрос.
— Сегодня вечером.
Безнадежность накатывает в одно мгновение.
— Алехандро звонил. Я знаю, что мне придется потянуть время, пока ты не найдешь флешку. Все будет хорошо, я обещаю.
Его заверения не успокаивают меня, поэтому он подходит ближе.
— Сегодня вечером все пройдет нормально.
— Я хочу помочь.
— Пока ты не выйдешь со мной на ринг, я не думаю, что ты сможешь помочь, Скарлет. Но, очевидно, этого не произойдет.
Я знаю, что спорить с ним бесполезно. Он мало что может сделать; он не изменит свою точку зрения. Поэтому вместо споров я решаю разрядить накаляющееся настроение.
— Не знаю, у меня довольно сильный удар.
Элайджа расслабляется: он понимает, что тяжелый разговор окончен.
— Тогда ударь меня.
Я замираю.
— Что?
— Ударь меня.
— Ударить тебя?
— Да.
— Ударить тебя?
Он скрещивает руки на широкой груди.
— Если ты можешь ударить Джека достаточно сильно, чтобы оставить след, я хочу посмотреть, насколько сильно ты бьешь.
Я только моргаю.
— Ты хочешь, чтобы я… ударила тебя?
— Я так и сказал.
— Ударить?
— Скарлет.
— Сжать кулак, а затем быстро ударить?
— Может, ты заткнешься и ударишь?
Без дальнейших вопросов я сжимаю кулак, еще секунду сомневаюсь, а потом бью его в грудь изо всех своих сил.
Ай.
Элайджа даже не вздрогнул, но зато я уверена, что он сломал своим телом мою чертову руку. Я открываю рот от боли и прижимаю к телу конечность.
— Кажется, она сломана, — громко скулю я.
Элайджа берет мою ладонь и осматривает ее.
— Думаю, ты выживешь.
Хмурясь, я притягиваю ее обратно к груди.
— Скажи это клеткам, которые ты только что уничтожил своей стальной грудью.
— Вот почему ты должна оставаться дома; ты даже не можешь правильно ударить.
— Наверное, ты прав.
Элайджа осторожно берет раненую руку и нежно целует костяшки пальцев. От такого простого действия мое лицо краснеет.
— Я должен, Скарлет. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.
Я не знаю, как еще могу выразить благодарность человеку, который изо дня в день делает меня счастливой. Должен ведь существовать какой-то способ? Я ощущаю, как чувства бурлят в груди и желудке. Каждое утро я с нетерпением жду нашей встречи, а когда ложусь спать, он — моя последняя мысль. И все же Элайджа вырывает маленький кусочек моего сердца всякий раз, когда уходит драться. И мысль о его потере вызывает холодную дрожь, которая не проходит до тех пор, пока я снова не увижу его уверенное лицо, посылающее улыбку, заверяющую, что с ним все в порядке. Невозможно передать словами, как учащается сердце, когда он входит в комнату, или объяснить, что я чувствую, когда мы касаемся друг друга. Невозможно выразить словами то, что я чувствую к Элайдже Блэку.