— Мне нужно остаться и дождаться новости об Элайдже.
— Малышка Такер, тебе стоит обследоваться, — советует Кевин.
Хотя все, чего я хочу, — ждать Элайджу, Кевин настаивает, чтобы я пошла и проверилась. Синяки на запястьях с каждой секундой разрастаются, поэтому я соглашаюсь, и мы вместе идем искать врача.
Второй раз в жизни мне приставили пистолет к голове — и каким-то образом я отделалась лишь вывихом запястья. Врачи выдали мне симпатичный фиксатор для запястья, но, конечно, они ничего не могут поделать с синяком, кроме как дать мне пакет со льдом. Кевин отдает мне свою толстовку, чтобы я переоделась. Джинсы, к сожалению, мне не переодеть, поэтому они все еще забрызганы кровью. Зафиксировав запястье, мы с Кевином поспешно возвращаемся в приемную. К тому моменту в больницу приехала мама Элайджи. В полном недоумении они смотрит на Чарльза.
Вот уж действительно неловкая ситуация.
Мы с Кевином переглядываемся и молча соглашаемся выйти из комнаты, чтобы дать им возможность провести время без посторонних. Мы стоим в коридоре, прислонившись к белым стенам, и вдыхаем запах антисептика.
— Кевин?
Он поворачивает голову в мою сторону.
— Как ты, Малышка Такер?
— Какую опасность представляют сломанные ребра?
Я ничего не знаю о серьезности травм Элайджи. Я знаю только то, что ему было невыносимо больно. Адреналин вывел его из этого состояния, но когда и он закончился, Элайджа тут же упал и начал кашлять кровью. Не нужно быть врачом, чтобы понять, что с ним что-то не так.
— Зависит от того, что пробили ребра. Если, конечно, такое произошло, — осторожно добавляет Кевин.
Я нервно тереблю руки, пытаясь удержать мысли в голове. Но думать молча — не мой конек.
— Его избили. Он был весь в синяках, но при этом стоял и защищал нас. Он не кашлял кровью и не корчился от боли, пока не подошел его отец. Все это как будто из ниоткуда возникло, Кевин. Он был в порядке. Он разговаривал со мной, шутил, а в следующую секунду…
— Действие адреналина закончилось, когда он понял, что вы в безопасности.
— Он упал на ребра. Он начал терять сознание до этого, но он не кашлял кровью и не потел обильно, пока не упал на ребра.
Кевин хмурится и делает глубокий, медленный вдох. Однако тревогу скрыть ему не удается.
— Падение могло сместить ребра и что-то пробить.
Я чувствую, как по позвоночнику пробежал холодок.
— Например?
— Не стоит строить догадки, Скарлет.
Я пристально смотрю на Кевина, после чего мои глаза перемещаются на часы.
— Операция длится уже два часа.
Вместо ответа Кевин протягивает руку и берет мою ладонь в свою — безмолвный способ заверить меня, что все будет хорошо. Тяжело вздохнув, я кладу голову ему на плечо и пытаюсь успокоиться. И в этот момент мои родители бегут по коридору в сторону приемной.
— Скарлет, милая, слава богу! — кричит мама, увидев меня. Папа следует за ней. — Офицер Блэк нам все рассказал! Слава богу, что с тобой все в порядке!
Я обнимаю их обоих, позволяя себе почувствовать облегчение, которого так заслуживаю. Хотя Элайджа сейчас находится в операционной, потенциально борясь за жизнь, я, по крайней мере, знаю, что закончила то, что начал Макс. Его смерть теперь не напрасна.
— Как Элайджа?
— Он уже два часа в операционной. Мы ждем новостей.
— Где офицер Блэк?
Кевин отвечает вместо меня:
— Только что приехала мисс Блэк. Мы решили дать им возможность побыть наедине и разобраться самим.
Проходящий мимо хирург направляется в приемную. Мы понимаем, что это может быть та самая врач, которая докладывала об операции Элайджи, поэтому быстро бежим следом. Наши подозрения подтверждаются: она разговаривает с родителями Элайджи.
— …он сломал три ребра, одно из которых пробило легкое, а другое — несколько крупных кровеносных сосудов. К счастью, третье ребро не причинило сильного вреда, кроме боли. Травмы серьезные. Он…
И тут я ломаюсь.
Да, она не говорит, что он не выживет, но поскольку я устала, волнуюсь и злюсь, то убеждаю себя именно в этом.
— О боже, все плохо. Мы опоздали. Я думала, с ним все будет в порядке, Кевин, ты сказал, что с ним все будет в порядке! Он проколол легкое! А легкие нужны, чтобы дышать! — всхлипываю я, не понимая, насколько истерично звучу. — Неудивительно, что он задыхался и кашлял кровью… Я знала, что все плохо! Он умирает, и это все потому, что мы не успели вовремя!
Внезапно я чувствую руку на своем плече, которая заставляет меня замолчать. Кевин хмурит брови.