— Малышка Такер, она же сказала, что Элайджа в порядке. Ему нужен отдых.
— Скарлет, милая, с ним все в порядке, — добавляет моя мама.
Я едва не падаю на пол в слезах облегчения, но каким-то образом держу себя в руках. Он в порядке.
Хирург продолжает:
— Сейчас он спит, но члены семьи могут его навестить. Мистер и мисс Блэк? Вы двое можете следовать за мной.
— Иди, Джанет. Я… он захочет увидеть тебя, — говорит Чарльз.
Она не спорит с ним, и я действительно не могу ее винить. Да, он выполнил свою работу как отец и офицер, но это вовсе не означает, что он прощен за уход из семьи. Мисс Блэк отворачивается и следует за хирургом к Элайдже. Как же я хочу стать той, кому разрешат пойти с ней.
— Собственно говоря, — начинает Чарльз, хватая пальто и неловко покашливая. — Мне, наверное, пора.
— Подождите, что?
— Скарлет, я ценю, что ты пришла ко мне и позволила закончить начатое дело, но я не могу посмотреть в глаза Элайдже. Прости.
Я думала, что все закончилось, но, к сожалению, это не так. Хотя наши жизни теперь в безопасности, а прошлое Макса больше не является загадкой, существует еще одна проблема, которую нужно уладить.
— Вы так просто собираетесь его бросить? Еще раз? Когда он больше всего в вас нуждается?
Чарльз останавливается; его напряженная спина обращена ко мне.
— Я говорила, что у вас появился шанс исправить ошибки. Я имела в виду не только спасение Элайджи. У вас есть шанс снова обрести сына. Его спасение — лишь половина битвы, Чарльз.
Он поворачивается, и впервые я вижу слезы в его глазах.
— Он не простит меня, Скарлет.
— Откуда вы знаете, если не хотите даже попытаться?
Он оглядывается на моих родителей и Кевина, которые полностью поддерживают меня, а затем медленно кивает.
— Ладно. Я пойду к нему.
Я провожу ночь в приемном покое больницы с Кевином и моими родителями. Я отказываюсь уходить, пока не увижу Элайджу, а они отказываются уходить без меня. Утром медсестры сообщают мне, что я наконец могу к нему зайти.
Я следую за медсестрой по пропахшим хлоркой белым коридорам, стараясь сосредоточиться на ней, а не на обилии медсестер и врачей вокруг нас. Через несколько коротких секунд она останавливается у палаты и открывает мне дверь. Во время этой короткой прогулки я готовилась к тому, что увижу человека, который не похож на Элайджу. Я создала образ того, как он будет выглядеть после операции, — изуродованного человека.
Но потом мои глаза останавливаются на нем.
Элайджа крепко спит. Вместо обычного боевого облачения на нем больничный чистый халат. Я бросаю взгляд на избитое лицо, и мое сердце замирает от количества синяков. Глаза его опухли, нос выровнялся, но теперь смещен к центру из-за того, что его снова сломали. Щеки стали багровыми от синяков. Этот парень — все тот же Элайджа. Он через многое прошел, и сейчас я не хочу его будить.
— Я оставлю вас. Если вам что-нибудь понадобится — зовите медсестру, — говорит она, прежде чем выйти из комнаты.
Я беру стул рядом с его кроватью, который почему-то более неудобен, чем кресла в приемном покое, и тихо сажусь. Учитывая, что прошлой ночью я почти не спала, я погружаюсь в беспокойный сон почти сразу, как мой зад приземляется на пружинящую подушку. Я просыпаюсь, когда чувствую, что Элайджа зашевелился во сне. Он поворачивает голову, его лицо выражает агонию. Я мгновенно сажусь. Элайджа бормочет что-то бессвязное, ворочаясь, и я пытаюсь понять, что он говорит. Услышав свое имя, я беру его перевязанную руку и пытаюсь успокоить.
— Элайджа, все хорошо!
Он не выходит из дремоты. Я продолжаю попытки, и в конце концов он просыпается. Как только его взгляд останавливается на мне, Элайджа тотчас расслабляется. Я протягиваю руку, убираю со лба волосы, пока он продолжает попытки восстановить дыхание. После нескольких молчаливых мгновений он закрывает глаза и некоторое время держит их закрытыми. Предположив, что Элайджа заснул, я продолжаю гладить пальцами его волосы.
— Который час? — спрашивает он в тишине, открыв глаза и испугав меня до чертиков.
Я слегка подпрыгиваю и вижу, как подергиваются его губы.
Я прочищаю горло.
— Не уверена. Часов восемь утра. Ночь была долгой.
— Все действительно закончилось?
— Какая часть?
— Все это кажется немного сумасшедшим, да?
Безумие — недостаточно сильное слово для определения того, что произошло.
— Но мы справились, — говорю я.
Элайджа сжимает мою руку и слегка улыбается. Пока он изучает мое лицо, я замечаю тревогу.