Я не понимала, что это хорошо. Но в свою защиту скажу, что, когда перечислила симптомы в поисковике, мне ответили, что кожа скоро отвалится.
Я делаю все, что в моих силах, чтобы помочь Элайдже добраться до гостевой спальни на втором этаже. Мы укладываем его на кровать, слушаем, как он ворчит о том, как его бесит беспомощность.
Кевин возвращается в машину, чтобы забрать вещи Элайджи.
— Эй, если ты будешь продолжать дуться, твое лицо останется таким же, — говорю я, усаживаясь рядом с Элайджей.
— Надеюсь, ты не обижаешься. Я очень вам благодарен.
— Я сбилась со счета, сколько раз ты поблагодарил моих родителей, когда они предложили тебе остаться.
— Твоя семья многое для меня сделала, Скарлет. Не думаю, что когда-нибудь смогу им отплатить.
— Тебе и не нужно. Мои родители очень тебя любят. Они помогают, потому что хотят этого.
Элайджа приподнимается настолько, чтобы дотянуться до моих губ. Я тут же кладу руку на его крепкую челюсть, а он — на мою талию. Когда мы отстраняемся, я провожу пальцами по волосам на его шее и улыбаюсь.
— Итак, мы теперь соседи по комнате. От меня не убежишь, — говорю я.
— Теперь мне уже поздно отступать, да?
Я смеюсь, а он тем временем хихикает, снова целует меня и прижимается лбом к моему лбу. В этот миг нас отвлекает стук в дверь. К нам заходит мама, держа в руках тарелку с печеньем. Моя мама далеко не пекарь, но это печенье получилось весьма интересным.
Готова поспорить на сто долларов, что она купила его в магазине и притворяется, будто испекла сама.
— Все хорошо, Элайджа? Как ты устроился? — спрашивает она.
Я целую его в щеку, подхожу к маме, чтобы помочь с тарелкой, и ставлю ее на тумбочку.
Да, она определенно купила печенье.
Элайджа благодарно улыбается.
— Да, мэм, еще раз спасибо за…
Она останавливает его, подняв руку.
— Если ты еще раз поблагодаришь меня — я тебя выгоню.
— Слушаюсь, мэм.
— Я знаю, что комната не самая уютная, — говорит она, сморщив нос на фигурки парусников на комоде и картины с кораблями на стенах. — Интерьер подбирал отец Скарлет, когда мы строили дом.
— Здесь очень красиво.
— Можешь не врать, ты мне и так нравишься.
Он смущенно улыбается.
— Что может быть лучше?
Я отвлекаюсь от их разговора, когда Кевин возвращается в комнату с сумкой с одеждой Элайджи. Я помогаю ему разложить все по ящикам, рассеянно слушая, о чем говорят Элайджа и мама.
— Миссис Такер, вы и ваш муж очень мне помогли. Вы дали мне все.
— О, милый, я рада, что ты с нами. Я всегда рада помочь.
— Я имею в виду не только машину и комнату в вашем доме.
Проходит несколько секунд, прежде чем его слова до меня доходят. И как только я понимаю, что Элайджа хочет сказать, я переключаю на него внимание. Элайджа смотрит на меня таким теплым взглядом, что я чувствую каждый нерв в своем теле.
— Все, — повторяет он, но я знаю, что в этот момент он говорит не с ней.
Нежность его взгляда почти заставляет меня плакать, и я едва замечаю, как мама выходит из комнаты. Кевин, должно быть, не понимает, потому что остается рядом со мной, не обращая внимания на происходящее.
— Куда положить треники? В ящик с боксерами?
Когда я не отвечаю, он бросает взгляд на меня и Элайджу. Краем глаза я замечаю, как выражение лица Кевина меняется на неловкое осознание, что ему пора уходить.
Но прежде чем он успевает уйти, кто-то еще появляется в дверном проеме — кто-то, кто достаточно смущен нашими взглядами.
— Джек?
Какого черта он здесь делает?
Мои глаза скользят от его лица к карточке, которую он неловко держит в руках, а затем возвращаются к его неловкому выражению лица.
Кевин, прочистив горло, кладет руку мне на плечо.
— Думаю, мне пора. Звоните, если что, ладно? — спрашивает он, кивая в сторону Элайджи.
Я рассеянно киваю, не сводя глаз с Джека. Кевин, прежде чем выйти из комнаты, останавливается перед Джеком. Тот, конечно, пытается выглядеть невозмутимым, глядя на парня-культуриста, но я-то вижу, как на самом деле он нервничает. Кевин окидывает его взглядом, фыркает, а затем проходит мимо, чтобы уйти.
— Что ты здесь делаешь? — удивленно спрашиваю я.
— До меня дошли слухи, и я просто… Я хотел заехать и передать вам вот это, — признается он, протягивая открытку.
Нахмурив брови, я подхожу к нему, чувствуя, как глаза Элайджи сверлят мне спину. Я знаю, что он напряжен и, вероятно, готов наброситься, поэтому я принимаю карточку у Джека и подхожу к Элайдже, чтобы передать ему.