— Он явно хочет поговорить, — шепчет Элайджа.
— Он просто хотел передать открытку.
— Учитывая, как он смотрит на тебя, я думаю, он хочет поговорить, Скарлет, — весело говорит Элайджа, зная, какой наивной я хочу казаться.
А я-то думала, что утомительные разговоры с Джеком наконец-то закончились.
С глубоким вздохом я наклоняюсь, чтобы поцеловать Элайджу, а он в ответ посылает мне ободряющую улыбку.
— Я буду здесь.
Я улыбаюсь ему, но как только поворачиваюсь лицом к Джеку, улыбка исчезает. Я выхожу в коридор, а он идет следом. Я прислоняюсь к стене, пытаясь найти удобное положение для неудобного разговора.
— Я переживал, — говорит он в воцарившейся между нами тишине.
— Спасибо.
Джек вздыхает.
— Он действительно любит тебя.
Хотя я не знала, о чем будет этот разговор, это — последнее, чего я ожидала.
— Я точно знаю, Скарлет. Он смотрит на тебя так же, как я.
Я ничего не говорю.
— Но разница между нами и вами заключается в том, что ты смотришь на него в ответ такими же глазами. На меня ты так никогда не смотрела.
Я хмурюсь, услышав надрыв в его голосе.
— Джек…
— Все в порядке, Скар. Я облажался. А он… Он будет относиться к тебе лучше, чем когда-либо относился я.
Я смотрю на него, желая что-то сказать, но не зная, что именно.
— Джек, я любила тебя.
— Я знаю, что любила, Скар, — тихо говорит он. — Но не так сильно, как любишь его.
Мы молчим. Джек смотрит на фиксатор на моем запястье.
— Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Слухи… преувеличили твою травму. Я не хотел вам мешать.
— Спасибо.
Он грустно улыбается, и я в первый раз замечаю, насколько тяжело далось ему расставание. Я никогда не видела ни темных кругов под глазами, ни щетины. Даже его волосы выглядят слегка неухоженными.
Я раздумываю, что делать, но в итоге распахиваю руки для объятий. Глаза Джека расширяются от удивления, но все же он нерешительно подходит ко мне. Он осторожно обхватывает меня руками, обнимая так, что я одновременно чувствую что-то знакомое и чужое. Он выглядит худее, чем раньше, и хотя мы расстались, мое сердце немного сжимается от того, как все это на него повлияло.
Мы оба знаем, что это последний раз, когда мы обнимаемся.
Я отстраняюсь и смотрю на него. Боль в его глазах кажется мне слишком сильной. Поэтому я не отталкиваю его, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, но у меня хватает ума избежать поцелуя в губы. Он посылает мне последнюю грустную улыбку, а затем его взгляд переходит на комнату, где находится Элайджа.
— Есть еще кое-что.
Прежде чем я успеваю ответить, он заходит в комнату и направляется к Элайдже. Я поспешно следую за ним. Элайджа кажется слегка изумленным возвращением Джека, но с легкостью скрывает эмоции. До тех пор, пока Джек не протягивает ему руку. Я изо всех сил пытаюсь понять эмоции Элайджи, но он так хорошо их скрывает, что я ничего не понимаю. Он протягивает руку в ответ, и я вижу, как тело Джека расслабляется. Когда они пожимают друг другу руки, Джек вдруг говорит:
— Мы не заслуживаем ее.
— Я знаю.
— Ты понял это задолго до меня. Ты заслуживаешь ее больше, чем кто-либо другой.
Элайджа ничего не отвечает, но еще раз крепко пожимает руку. Джек кивает, чувствуя, что ему пора уходить. После того как он проходит через дверной проем, я перевожу взгляд на Элайджу и позволяю себе выплеснуть эмоции.
— Что это было?.. — Я подхожу к нему и сажусь на кровать. Я беру открытку, которую Элайджа уже прочитал. — Что там написано?
— Извинение за все, что он когда-либо сделал.
— Серьезно?
— Серьезно. А теперь иди сюда, — говорит он, поворачиваясь на бок, чтобы я могла лечь рядом с ним.
Я ложусь и тянусь рукой к его шее, что поиграть с волосами.
— Не знаю почему, но по какой-то причине мне кажется, что все, через что мы прошли, закончилось только сейчас.
Элайджа кладет руку мне на бедро и слегка притягивает меня ближе.
— Все кончено, Скарлет. Мы справились.
— Мы прошли через ад и каким-то образом вышли на девятое небо.
— Знаешь, это даже иронично. Мое тело усеяно ранами, синяками и бесконечными шрамами. Но потом пришла ты, Скарлет, и придала им совершенно новый смысл. Ты прекрасна, и я не хочу тебя потерять.
— Ты как поэт заговорил, — слегка подтруниваю я, и он хихикает.
Очень быстро выражение моего лица меняется.
— Что случилось?
— Ты вернешься на ринг, когда тебе станет лучше? — со страхом спрашиваю я. — Мы только что прошли через ад. Я знаю, что сначала тебе нравилось участвовать в поединках. Таким образом ты снимал стресс. Но потом сам ринг стал стрессом. К тому же он, вероятно, еще долго будет местом преступления, учитывая, что мы стали свидетелями убийства. Боже мой, Алехандро… Я должна найти его сестру и рассказать ей все, что он сказал. Что, если я никогда не найду ее? Что, если она так и будет жить, думая, что ее брат не попрощался с ней? Что, если…