Но я не слушала больше ее болтовни. Вместо этого я ударила Морокунью камнем, и она умерла, а животные не сделали ничего, чтобы мне помешать. Может быть, если бы я не убила ее, они бы убили ее сами. Потому что, пока она была жива, у города не было будущего. Может быть, я и выбилась из сил, но в тот момент, когда приняла это решение, голова у меня работала.
Странно, до чего неосторожной она стала, до какой степени не принимала меня в расчет, полагая, что она знает меня как облупленную. Но Морокунья ошиблась. На самом деле она меня совершенно не знала, и не важно, что она сама об этом думала.
Кроме всего прочего, ей был неизвестен один маленький секрет: я уже прочитала письмо Вика. Так что, можно сказать, у нее не было ни единого шанса.
Во всем этом было много такого, чего не знал даже Вик. Он и сам скрыл от меня одну вещь, не упомянув о ней в своем письме. Он прибыл сюда в поисках лекарства. Морокунья появилась здесь ради биотехов, в надежде стать правительницей города. А я была для Вика той, которая, словно настойчивый призрак, преследовала его все последние годы.
Все мы были слишком мелки в своих помыслах. Слишком ничтожны, чтобы видеть по-настоящему и понимать то, что увидели.
В перевернутых ящиках, когда-то принадлежавших Компании, лежали самые разные предметы. Словно некто пополнил перед уходом запасы, чтобы не давать остающимся повода беспокоиться. Материалы для создания биотехов. Упаковки с едой. Законсервированные эмбрионы, чтобы засеять город новыми алко-гольянами.
А в последнем грузе из Компании лежали Борны. Множество Борнов. Сотни и сотни их высыпались из ящиков, стоявших перед серебряным зеркалом. Согласно этикеткам на ящиках в них были детские игрушки, но этикетки эти не соответствовали содержимому. Спящие зародыши Борнов. Запертые теми, кто в последний момент сообразил перекрыть этот уровень.
Пока туда не пробрались животные.
Убив Морокунью, я под безразличными взглядами лис пробежалась пальцами по сложному устройству, некогда управлявшему серебряной стеной. У города не было будущего, если бы Морокунья осталась жива. Но будущего не было бы и в том случае, если зародыши из секретного груза, явно предназначавшегося «на пробу» для постепенного внедрения, сотнями попали в город.
Может быть, Компания планировала таким образом его уничтожить? Стереть с лица земли? Забрать обратно те образцы, которые уже стали его частью? Если да, то она просчиталась. Весь груз, высыпавшийся из этих контейнеров, был поврежден, убит еще до рождения. Только небольшая часть образцов смогла бы выбраться наружу – и то лишь в случае, если бы окружающие меня теперь животные позволили им это. Если бы лис захотел, чтобы это случилось. Сколько попыток на самом деле сделали звери? Или Борн оказался первым, кого они разбудили? Может быть, они каким-то образом изменили его, прежде чем выпустить на свободу? Судя по тому, что я увидела в других комнатах, лис и его сородичи поменяли здесь очень многое. Те, у кого были руки, помогали тем, у кого их не было. На город незаметно наползала тихая революция.
Что же касается утаенного Виком, то все это было в его письме, не говоря уже о многих подсказках, которые я нашла по дороге сюда.
Морд показал мне, что я такое.
В одной из комнат я обнаружила то, что он, как ему казалось, хорошо спрятал, то, с чем так долго жил: целую гору старых схем и моделей биотехов. Ящики, полные пожухших запчастей.
У каждого из биотехов в этих ящиках были лица Вика. Смятые, разбитые, покрывшиеся трещинами, выброшенные за ненадобностью лица.
Вик не человек и никогда им не был.
Но для меня он был и остается личностью.
Что я прочитала в письме Вика
Дорогая Рахиль, я не умею писать письма. Это первое письмо, которое я кому-либо написал.
Я говорил тебе, что болен, и это – правда, но меня мучает не столько болезнь, сколько тайны, до сих пор стоящие между нами. Одну из них попросила меня сохранить ты, остальные я просто вынужден был держать при себе. Большинство из них связано с одним-единственным фактом: когда мы с тобой встретились в первый раз, этот раз, на самом деле, не был первым. Ты не приходила в город с реки. Ты не приходила с севера. Ты пришла из Компании.
Там-то я тебя и нашел. Твои родители умерли вскоре после того, как вы сюда прибыли. Смерть их была ужасна, и она наложила на твое сердце неизгладимый отпечаток. Семь лет назад я нашел тебя бродящей возле отстойников Компании, за несколько месяцев до нашей якобы первой встречи, которая сохранилась в твоей памяти. Ты была в ужасном состоянии, измучена горем и уже много дней голодала.