В те годы отстойники представляли собой настоящий кошмар, не то что в наши дни. Воплощение цинизма, позволявшего Компании считать себя милосердной на том основании, что многие из тех, кого они сбрасывали туда, какое-то время продолжали жить. Эксперименты сворачивались один за другим, и мусорщики яростно сражались со зверями за право пожирать отходы.
Когда я тебя увидел, ты брела между этими сценами убийства и отчаяния, словно в филиале ада на земле, устроенного Компанией. Я не знаю, сколько еще ты бы так протянула, пока кто-нибудь не решил бы, что ты не человек, а биотех, не расчленил бы тебя или не попытался бы каким-то образом изменить.
Ты находилась в шоке и ничего не замечала. Твоя одежда была порвана, к тому времени кто-то уже успел снять с тебя ботинки.
Когда я приблизился к тебе, ты сказала одну-единственную фразу, словно бы проговаривая вслух свою мысль. Твой голос звучал невыразительно и бесцветно, как и положено голосу существа с другой планеты.
– Ты такой красивый. Такой красивый, что не можешь причинить мне вред.
Я не ожидал услышать что-то подобное, и больше, кстати, ты никогда такого не говорила, но это были единственные слова, которые ты произнесла за долгое время. Вначале эти слова показались мне полной чушью, и я засмеялся. Эта фраза свидетельствовала, что ты не понимаешь, кто ты и где находишься. Она свидетельствовала о том, что ты – добыча.
К тому же это не было правдой. Я все-таки причинил тебе вред, хотя вред был не в том, что я не бросил тебя там. Долгое время я и сам не мог понять, почему сразу же не бросил тебя там же, где нашел. Почему спас. Говорил себе, что сделал это потому, что ты была единственным человеческим существом вокруг, и потому, что наша встреча застала меня врасплох. Я ведь не ожидал тебя там увидеть. Так же, как не ожидал услышать от тебя те слова. А еще потому, что и меня в некотором роде тоже бросили.
Я привел тебя в Балконные Утесы, однако лучше тебе не становилось, слишком многое ты успела пережить.
В прошлом люди иногда попадали в город изнутри Компании, но никогда – извне. Твои родители тоже очутились у нас благодаря Компании: они спрятались в контейнере с припасами, которые были отправлены в город из какого-то другого места. Не знаю, откуда, никто в городе этого не знает, большинство даже не подозревает о существовании других мест.
Но по правилам, установленным Компанией, все, что прибывало в грузовых контейнерах, по определению не могло быть человеком. Вы считались биотехами, запчастями. Исключений быть не могло. Это просто чудо, что кто-то смилостивился над юной девушкой и вместо того, чтобы убить на месте, выбросил ее умирать в отстойники, с глаз долой.
А вот твои родители умерли в стенах Компании. Были убиты на твоих глазах, когда выбирались из контейнера. Их убили и выбросили на полную кровавых останков свалку на окраине города. Города, который ты не знала и никогда прежде не видела.
Ты не понимала, где находишься. Твои родители привезли тебя сюда, так далеко от любого моря, а потом их убили, и это безвозвратно сломало что-то в тебе.
Месяц спустя после того, как я тебя нашел, ты наконец поняла, что произошло. И попросила меня стереть твои воспоминания. Ты хотела избавиться от памяти. Не спрятать, не пригладить, а избавиться полностью. От первой до последней минуты. Хотела начать жизнь заново.
– Наполни меня чьими-нибудь воспоминаниями, – попросила ты. – Я знаю, как ты ко мне относишься, Вик, пожалуйста, сделай это ради меня.
Тогда я в первый раз увидел на твоем лице какие-то чувства.
Услышав эту просьбу, я понял, что ты безумна, как понял и то, что если не выполню твою просьбу, ты найдешь другой способ, обратишься к кому-нибудь еще или сделаешь нечто худшее.
Я по-прежнему тебя не понимал. Я оставил Компанию после «рыбьего проекта», меня выгнали, выбросили к отстойникам, так же, как и тебя. Они думали, что я умру там, подобно другим. Вместо этого я обрел новую жизнь в городе. Я никогда не считал себя личностью, не принимал решений, присущих личности. Просто считал себя недостойным после того, что пережил в Компании. Чувствовал себя безвозвратно потерянным, думал, что так себя и не найду, остается только выживать. Поэтому принимал решения не как полноценная личность, а как существо, пытающееся выжить.
Те же решения, которые я принимал в отношении тебя, казались мне абсолютно бессмысленными. Зачем было спасать тебя из отстойников, зачем вмешиваться в эту безнадегу? Я должен был предоставить тебя твоей участи, какой бы она ни была. Меня беспокоило, что, когда я впустил тебя в свою жизнь, это напоминало действия настоящей личности. А теперь, чтобы исполнить твою просьбу, мне пришлось вырезать себя из твоей жизни.