Ты должна понять: когда я впервые тебя увидел, твоя судьба была мне безразлична. Я думал о тебе только как о добыче. Вернее, в то время я вообще ни о чем не думал. Забота пришла позже. К тому же мне в голову не приходило, что я еще когда-нибудь тебя увижу, я не подозревал, что от всего этого мог быть какой-нибудь вред. Думал, Морокунья в один прекрасный день исчезнет. Что ее либо убьют, либо однажды она просто уйдет и не вернется. В то время разве что ее безжалостные, холодные глаза намекали на то, кем она станет. Особенно если учесть ее противостояние Компании.
Морокунья разузнала о Морде из других своих источников и использовала это знание, чтобы меня шантажировать. Я передал ей только то, что менее всего меня компрометировало, а в обмен она хранила молчание и продавала мне нужные материалы.
Однако то, что она обнаружила, было правдой: это я помог создать Морда. Компания применила знания, полученные в ходе «рыбьего проекта», чтобы сконструировать Медведя. Его отнюдь не создавали с чистого листа. Они не собирались нацепить человеческое лицо на морду животного, как планировалось в «рыбьем проекте». Нет, напротив, они стремились воссоздать животное на человеческой основе.
Возможно, я не понимал, что собиралась с ним сделать Компания, но это не оправдание. Я должен был бы найти какой-нибудь выход, помочь Морду спастись. Хотя на самом деле выбора у меня не было. Вот чем занимался после окончания «рыбьего проекта». Я осуществил превращение Морда, я держал его за руку, когда оно началось, держал, пока он не перестал меня узнавать. Думаю, он вообще не понимал, что с ним будет.
Затем Компания меня выкинула, и теперь я не мог ничем помочь Морду, не мог даже утешить.
Как не мог спасти ту рыбу, только прикончить ее из милосердия, после того, как она просуществовала несколько месяцев в отстойниках. Единственный хороший поступок, который я совершил в своей жизни, это твое спасение. Я знал, чего ты хотела на самом деле, и знал, что совершил, но думал, что все это пройдет и забудется. Не сложилось. И не могло. Просто на какое-то время ушло под воду.
Таким образом, Морокунья узнала не только о моей роли в создании Морда, но и твою историю. Она воспользовалась этим знанием после того, как мы с тобой вернулись в Балконные Утесы. Пользовалась им всякий раз, когда ей было что-то нужно. Пока наконец не потребовала Балконные Утесы себе. Это было уже чересчур.
А потом появился Борн. Я не смог отобрать его у тебя, я и так слишком много вмешивался в твою жизнь. Ты постоянно спрашивала, личность ли он. Я же не верил, что сам являюсь личностью. Так что не мог ответить на твой вопрос.
Скоро ты поймешь, что я не то, чем тебе казался. Я, скорее, ближе к Борну, и каждый раз, когда ты говорила мне, что он личность, я чувствовал себя не-личностью. Я чувствовал, как оболочка моей человечности сжимается. Я не виню тебя за это, но для меня все обстояло именно так.
И всегда так будет.
Ты должна поверить, что специально я не делал ничего, чтобы причинить тебе вред. Все, что я делал все эти годы, было ради безопасности, твоей и Балконных Утесов. Я очень надеюсь, что ты мне поверишь.
Я прочла письмо Вика, еще сидя в нашем временном убежище. И мучительно обдумывала его все время, пока мы шли к зданию Компании. Обдумывала, когда ухаживала за Виком, поила его, заставляла идти дальше. Каждый раз, глядя на него, я видела что-то иное и чувствовала себя иначе. Как будто он стал зеркалом или окном, вид из которого постоянно менялся.
Когда начинало казаться, что у меня нечего больше отнять и меня уже невозможно сильнее унизить, то, что должно было помочь, принесло новые потери. Что, если я действительно хотела потеряться? Что, если та, прежняя я, была умнее, мудрее нынешней, когда собиралась лишить меня всех воспоминаний? Ради выживания. Ради возможного в будущем счастья. Что, если я всегда была несчастна потому, что когда-то помнила о счастье?
У нас всегда есть выбор, хотя бы между собственной смертью и амнезией. Я поняла, какая тяжесть все это время лежала на Вике. Этот секрет мог убить его, пусть и иначе, чем болезнь. Секрет, который многих в городе заставил бы его возненавидеть, а то и желать ему смерти. Почитатели Морда, возможно, попытались бы вознести его на пьедестал, что тоже закончилось бы смертью.
Возвращение и что я увидела на горизонте
Возвращаться оказалось ничуть не легче, даже труднее. И единственная истина, которую я вынесла из этой борьбы, это то, что вся моя жизнь – борьба. Истина эта помогла мне в том сером, нудном состоянии тоски и запредельных усилий. То есть я уже совершенно выбилась из сил, но все еще боролась.