Тот же, подобно древнему богу, продолжал кувыркаться и выписывать виражи в небе.
– Морд прекрасен, – гордо произнес Борн. – Морд силен. Морд – плохой.
По его тону мне показалось, что он насмехается над собственной наивностью.
– Да, Борн, по большей части он плохой. Помни об этом и избегай его.
– Он убивает звезды. Он убивает звезды и порождает мрак.
– Ну, звезды скоро вернутся.
– А те дети внизу – нет.
«Вообще-то ты сам убил четверых таких же в Балконных Утесах», – хотела сказать я. Но промолчала.
Что мы принесли Вику
Под впечатлением нечаянного спасения от смерти я, возвращаясь в Балконные Утесы кружным путем, чувствовала себя окрыленной, как и Борн, чутко уловивший мое настроение. Кроме того, я, таким образом, пыталась отвлечь его от боли. Если, конечно, он ее чувствовал. Сам он, по крайней мере, о ней не говорил.
Побывав на волосок от смерти, я вновь ощутила яркие краски жизни. К возбуждению примешивалась и некая бесшабашная злость: когда мы в конце концов спустились с крыши, я обнаружила секрет, принадлежавший Вику, который я теперь хотела ему вернуть.
Мы шли по унылым коридорам, гордо задрав головы, разве что иногда сгибались пополам от хохота, и у меня не осталось никаких сомнений, что я – дочь своего отца, ведь он вел бы себя так же, точь-в-точь. Я «дуплетом» повторяла его в горе и в радости. Пока мы шли домой, Морд получил от нас кучу разнообразных эпитетов от «эффектного парня» до «буффона», а его манера поглощать звезды в итоге обернулась выходкой неуклюжего, летучего медведя-маньяка.
– Разве бывают летающие медведи? – твердила я Борну. – Это все равно что растение, которое в действительности говорящий осьминог.
Борн же зациклился на новом для него слове:
– Буф-фон! – скандировал он. – Фон-барон! Фараон-фанфарон!
Я заранее знала, что это слово заворожит Борна, и он, забыв о медведях, начнет крутить его так и эдак, раз за разом, пока оно не превратится во что-то совершенно неузнаваемое.
– Да, – глубокомысленно сказала я. – Буффон он и есть буффон.
Таким образом, я немного пришла в себя, чему очень способствовали перешучивания с моим другом Борном, который, казалось, совершенно не изменился после своего переезда. С другом, который, пожертвовав собой, спас жизнь нам обоим.
– Буффарон!
Думаю, что Борн при этом был искренен. Он всегда оставался таким. Однако он перенял все мои реакции, научившись сразу откликаться на мои сигналы, а уже во вторую очередь – на сигналы из окружающего мира и книг. И я решила, что по крайней мере на несколько часов Борн забудет о своих ранах.
Если бы я не вела себя подчеркнуто легкомысленно, Борн тоже не проявлял бы «безмерного счастья». Не пустился бы в пляс вокруг Вика и его бассейна, проворно перебирая ресничками, не втягивал бы их потом в себя, растекаясь широкой «лужайкой», как он это называл, не примеривался, чтобы запрыгнуть на стену и чуть не под самый потолок зала, высокого, как кафедральный собор, и не глядел бы оттуда глазами-звездами, вновь имитируя ночное небо.
– Привет, Вик, – поздоровался Борн с потолка. – Привет, Вик. Я принес тебе подарок. Рахиль дала мне для тебя подарок. Привет, Вик.
Мы ворвались к Вику таким ураганом, что я сперва даже не заметила, что тот был в стельку пьян. Может, перебрал алко-гольянов, а может – обычной дури, которой барыжил. Факт в том, что он пребывал в такой же точно эйфории, как и мы с Борном, если не еще хлеще. Меня это немного обеспокоило, но я была слишком на взводе, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Мы живыми вернулись в Балконные Утесы. Мы спаслись.
– Вик, это – Борн. Борн, это – Вик, – представила их я друг другу.
В голове у меня засела глупая идея, что Вик может осмотреть раны Борна и помочь. Хотя с чего бы? Кто он такой, этот Вик? Врач? Ветеринар?
– Мы уже встречались, – сказал Вик. – Даже разговаривали. Мы с ним, можно сказать, братья, – в его голосе прозвучала какая-то мрачная, самоуничижительная нотка.
– Правда, Рахиль! Я знаю Вика. А Вик знает меня. Мы же с ним теперь соседи. Когда я переехал в свою новую квартиру, я пошел с ним знакомиться.
Я прямо оторопела. Борн выглядел уж слишком довольным своим соседством.
– Так и есть, Рахиль, – подтвердил Вик. – К тому же сдается, что Борну и до нашего знакомства было немало обо мне известно.