Прошлись частым гребнем по всей нашей помойке, хотелось съязвить мне. По всей нашей помойке, от и до.
– Это значит, что твой вопрос основательно запоздал. Борн может помочь нам лучше узнать собственный дом. Благодаря ему мы теперь будем находить гораздо больше всяких полезных штук под завалами мусора.
– Борн то, Борн се, – Вик постукивал кончиком когтя по краю бассейна. – И так ситуевина донельзя паршивая, а теперь еще и это. Рахиль, во всех Балконных Утесах не осталось никого живого, кроме тебя, меня и Борна. Ни на какие мысли не наводит? Я же просил держать его подальше от бассейна. Я…
– Насколько мне известно, он и тебе приносил ящериц, Вик.
– Нет, не приносил. Он приносил их только в свой рот, который, кстати, ему не нужен.
– Ни я, ни Борн не собираемся выслушивать подобные оскорбления, – ответила я.
По крайней мере, я точно не собиралась. Вредные насекомые, паразиты… Борн содержал Балконные Утесы в чистоте, вот и все.
– Это же и наш дом тоже. Мы живем здесь все вместе. Я и Борн. Ты, я и Борн. Разве он не чудо? Неужто у тебя язык повернется сказать, что он – не чудо?
Борн, отрастив на концах щупалец кукольные головки, развернул на потолке бурную дискуссию о различных толкованиях слов «экспедирование» и «инспектирование», явно играя мне на руку.
– Угу, просто шедевр, – хмыкнул Вик. – Настоящий гений.
Мне оставалось только надеяться, что он не услышал Борново бормотание несколькими минутами раньше. Тот распространялся о том, что Вик не так уж и «по уши увяз в грязи», как я утверждала. И что сверху плавательный бассейн смотрится «здоровским, пусть и нездоровым, но в целом – просто опупенным местечком». Уж не раскопал ли он где-то в дебрях Балконных Утесов залежи подросткового фэнтези?
– И все-таки, Вик, что не так?
– Прежде всего выпроводи отсюда своего Борна. Пусть убирается вон.
– Нет.
Похоже, он не хотел замечать, что я вот-вот сорвусь. Я была не только на взводе, я еще и устала, у меня все болело, мне хотелось спать. Я почти с ног валилась после того, как побывала на седьмом небе от счастья.
Вик поразил меня тем, что швырнул коготь в бассейн, как какую-нибудь безделицу.
– Ладно, черт с вами, – сказал он незнакомым голосом. – Почему бы и нет?
Порывшись в металлическом ящике, выудил пригоршню алко-гольянов. И тогда я сообразила, что он не столько пьян, сколько в отчаянии.
– Эй, Борн! Держи гольянов!
Вик подкинул к потолку полдюжины рыбешек. Недостаточно высоко, но это ничего не значило. Псевдоподии, метнувшись, поймали их всех.
– О-о-о-о! Гольянчики за коогоооть!
– Ага, Борн. Гольянчики за коготь. Ты же был так щедр со мной.
Борн принялся шумно пировать, булькая и чавкая, что в его системе координат означало выражение благодарности. Один в один – старый, гадкий, цирковой тюлень.
– Значит, теперь ты узнал Борна настолько хорошо, что решил подпоить его?
Вик развернул стул так, чтобы оказаться лицом ко мне.
– Выпивка не окажет особенного эффекта на нашего дорогого Борна. То-то и оно. Биотехи не такие, как мы. Прежде всего они непредсказуемы, причем куда в большей степени, чем тебе кажется. Борн-биотех может напиться… но несколько иным способом. Лови! – и он бросил мне пригоршню гольянов.
Гольяны эти были похожи на соленые сардины, однако стоило откусить кусочек, и во рту разливалась мятная прохлада, а вслед за этим спирт (или некий его аналог) обжигал горло, он был горяч и холоден одновременно, оставляя резкое, но приятное послевкусие. В жаркий день – просто бомба.
– Так что именно ты не хотел говорить при Борне? – спросила я, сжевав две рыбешки. – Давай, колись.
Последовала долгая пауза, потом он заговорил, как всегда подходя к сути дела исподволь, окольным путем.
– Рахиль, здесь стало слишком опасно. В Балконных Утесах. Для нас. Ты и сама должна это понимать после того, что случилось с тобой сегодня вечером.
– Ты ведь даже не поинтересовался, что случилось! Даже не спросил, – я не смогла скрыть обиду, хотя и чувствовала себя из-за этого ребенком.
– Может быть, потому, что ты осталась жива и здорова. Может, потому, что ты здесь, ты вернулась. А может быть, потому, что Морокунья передала мне послание.
Холод спирта был ничем, по сравнению с холодом, поползшим у меня по спине. От таких новостей у меня начался приступ клаустрофобии и нервный зуд, а голова пошла кругом.
– И чего же она хочет?
– Мы получим защиту, – сказал Вик, игнорируя мой вопрос. – Всякие полезные вещи, еду, воду, новых отличных биотехов. Мы с ней вместе будем работать против Морда.