Вик пожал плечами, как бы говоря, что это не его проблема. Вероятно, он надеялся, что, когда Борн сделается не моей заботой, я приду в чувство и мы вновь станем «нами», тогда как Борн превратится в одного из «тех».
– И это еще не самое плохое, Вик, сам понимаешь.
– Что ты имеешь в виду? – он озадаченно посмотрел на меня.
– Дикие дети, которых я видела этим вечером, точь-в-точь такие же, как те, что напали на меня в Балконных Утесах.
– В городе полно всякого отребья. Просто навалом.
– Эти выглядели как отряд, было похоже, что они выполняют чье-то задание. Тебе известно чье? Вижу, что да.
Мне ужасно хотелось это ему сказать.
– По-моему, тебе нужно отдохнуть. Шла бы ты спать.
Он не взглянул на меня даже тогда, когда я встала прямо перед ним. Но это не имело значения. Упрямый факт заключался в том, что я знала Вика как облупленного, а Вик так же знал меня, и мы оба понимали, что я имела в виду. И это понимание было самым меньшим, что мы совместно понимали в тот момент. Но я продолжала наседать, поскольку слова нужно было произнести вслух.
– Той ночью сюда влезли люди Морокуньи и напали на меня. Это не было случайностью. Они напали, потому что таким образом Морокунья отправила тебе послание. Ты знал, но не сказал мне.
– Я не знал! – запротестовал Вик. – Я не мог знать, что она сделает это. Я сделал все, чтобы с тобой ничего не случилось. Взгляни мне в глаза и скажи, неужели ты думаешь, что я этого хотел? Да никогда в жизни.
– Вик, ты придерживал информацию. У тебя были проблемы с Морокуньей, а ты мне даже не намекнул.
К его чести, он не стал отрицать очевидное.
– А как бы ты поступила на моем месте? – перешел он в наступление, срываясь на крик. – Или хочешь сказать, что, предупреди я тебя, ты, возвращаясь домой той ночью, вела бы себя очень-очень осторожно, вместо того чтобы быть просто очень осторожной? Ничего подобного. Все бы закончилось тем же самым. Не важно, что я сделал, а что – нет, раз сумел удержать Балконные Утесы.
– Ты не доверился мне! – заорала я в ответ. – Не доверился, черт бы тебя побрал!
– Это все не имеет никакого отношения к доверию, – раздраженно и обиженно возразил Вик. – Совершенно никакого.
Слово «доверие» он произнес так, как если бы речь шла о проказе.
– Если бы я знала, это бы мне помогло. Ты обязан был быть откровеннее со мной, а не прятаться и секретничать. Неужели ты не видишь, что Морокунья вбила клин между нами? Что она хотела, чтобы ты начал защищать меня от ее поползновений? Хотела тем самым оторвать нас друг от друга?
– Это ты оторвалась от меня. Ты делаешь все, что тебе вздумается. Приперла сюда Борна и не желаешь от него избавиться. Вцепилась точно клещ. Ты сама это сделала. Сама!
– А ты не знал, что Морокунья пыталась завербовать меня еще три года назад? Не знал? Конечно, ты не знал. Я скрыла это от тебя, не желая, чтобы она получила над тобой еще большую власть.
– И чем же твой поступок отличается от моего? – уязвленно закричал он. – Я тоже своим молчанием пытался тебя защитить. Нет никакой разницы! Никакой! И вообще, мне плевать!
Так мы кричали друг на друга, обвиняли друг друга и никак не могли остановиться.
– Разница в том, Вик, что ты много чего скрываешь. И самое главное, то, каким образом Морокунья обрела над тобой власть. Ты прячешь у себя в комнате разные секреты, считая, что мне о них ничего не известно.
Вик так и взвился, но быстро сообразил, что на самом деле никаких его тайн я знать не могу, только провоцирую, ведь он был очень осторожен.
– Нет у меня никаких секретов, – соврал он. – Никаких, о которых тебе нужно знать.
– Нет секретов, о которых мне нужно знать, – повторила я. – Сам-то не слышишь, как это глупо звучит? Ладно, может быть, к утру ты припомнишь парочку секретов, о которых мне знать все же стоит. Например, «рыбий проект». Или сломанный телескоп. Или металлическая коробка с биотехами. Не говоря уже о твоей семье. Может быть, к утру ты поймешь, как много мне нужно узнать о тебе, если мы и дальше собираемся жить вместе.
Вик схватил деревянный шест и, повернувшись ко мне спиной, принялся яростно мешать блевотину в своем бассейне.
– Тебе что, не нужно куда-то бежать? Скажешь, тебя никто не ждет? – обвиняюще спросил он, но в резком тоне прозвучала боль.
На этот раз он явно на меня обиделся.
С самого начала мы оказались заложниками этих отношений. Вик пытался защитить меня и всегда поступать правильно, что бы это ни значило… А мне наивно казалось, что у меня могут быть Вик и Борн одновременно. Я соблазнилась этой идеей. Мы оба сознавали, глядя на себя со стороны, что сожаление, чувство вины, все эти наши споры отвлекают нас от самого важного: от выживания.