– Я Борну все равно что мать. Он мне как ребенок, – терпеливо объяснила я, стараясь унять невроз Вика и не ляпнуть что-нибудь, что еще глубже вобьет клин между ним и Борном.
– То есть он до сих пор для тебя ребенок? – грустно и как-то жутковато улыбнулся Вик.
– Ну да, – ответила я, покривив душой.
Какое другое слово можно придумать в отношении разумного негуманоидного сироты? Может, такого слова и в языке-то не существует. Вдруг я подумала, а что, если у Борна были настоящие родители? И меня охватило отчаяние. Я тут же представила, что родители разыскивают его где-то там, в ночи, грохочущей выстрелами.
– Спасибо, что сказала, Рахиль.
С этими словами Вик поднялся и ушел. Я заперла за ним дверь на засов.
Прошел час, а я никак не могла заснуть. Все думала о несообразном визите Вика и о том, как странно он выглядел. Никак не могла выбросить это из головы. Потому что Вик выглядел как привидение. То есть не был похож на привидение, а казался настоящим призраком.
Я накинула первую попавшуюся одежду и сама отправилась к Вику. Постучала, он не ответил. Постучала громче. Ответа не было. Либо крепко спал, либо ушел. На всякий случай я спустилась к бассейну.
Приблизившись к двери, я услышала голоса. Должно быть, они там с Борном, решила я. Опять разговаривают. Отлично. Ускорила шаг, завернула за угол и влетела в лабораторию.
И увидела себя, разговаривавшую с Виком.
Вик разговаривал с Рахилью.
Подделка была идеальной, практически неотличимой, сердце у меня так и екнуло: я впервые увидела себя со стороны. Как я разговариваю с Виком. Словно кто-то похитил у меня тело, превратив в бестелесный дух.
Вик взглянул на меня, вновь перевел глаза на ту, другую Рахиль, вздрогнул, и в его руке зажужжали защитные жуки. Видимо, он отличил оригинал от подделки по мимике.
– Кто ты? – закричал он второй Рахиль. – Говори, что ты такое?
Но я уже поняла, кем была та Рахиль.
Той Рахилью был Борн.
Жила-была женщина, которая однажды нашла живое существо на спине гигантского медведя. Во время оно то существо было простым биотехом, который рос-рос, пока не переселился в собственную квартиру. И тогда это существо по имени Борн нацепило на себя личины единственных двух людей, которых любило, и сделало вид, что оно – эти люди. Может быть, его намерения были чисты, а причины поступка – уважительны. Может быть, он считал, что поступает правильно. Все может быть.
– Борн, – проговорила я. – Борн.
От звуков разочарования и ужаса в моем голосе, та, другая Рахиль, мигом обернулась Борном. Зал наполнили спазматическая рябь и вздохи, эхом отражавшиеся от стен… Я знала, что и это был Борн, хотя теперь он напоминал огромный водоворот, полный глаз, воронку, прилепившуюся к стене. Этот беззвучный вихрь казался гипнотической иллюзией.
Там, где только что стояла я. Где только что стояла Рахиль.
Но за морок ему пришлось заплатить дорогой ценой. «Рахиль» протянула руку, потянулась к запястью Вика, с тревогой поглядела на меня, и ее черты окончательно разметало вихрем, а я стояла и смотрела, как рассыпаюсь на кусочки, как мои глаза множатся, как у меня отрастают щупальца и, вытягиваясь, тянутся к Вику, чтобы коснуться его руки.
Вик заорал и отшатнулся, чуть не упав в бассейн, словно прикосновение щупальца Борна обожгло его или причинило боль. Он взмахнул другой рукой, истерически пытаясь отстраниться от Борна, тем самым отдав приказ жукам, уже дюжинами жужжащих вокруг. Те ринулись к Борну, чтобы зарыться в его плоть и прогрызть ее насквозь.
Но они ничем не могли повредить Борну. Встретившись с его поверхностью, они просто растворились в нем, Борн с оглушительным воплем двинулся на Вика, точно мрачно пенящийся вал прибоя. Вот только между ними двоими уже стояла я. Слева от меня был Вик, справа – Борн, оба готовые сойтись в смертельной схватке.
– Прекратите! Прекратите! – завизжала я им.
Находясь точно на линии перекрестного огня.
Борн отступил, пусть и сделавшись еще более огромным и грозным, поглотив сияние светлячков, он метнулся к потолку словно злая отливная волна. Я стояла как замороженная, будто была той, другой Рахилью.
Вик так и стоял, жуки ползали по его телу, готовые защитить от новой атаки. Из бассейна доносилось хлюпанье и кваканье биотехов, тоже жаждущих вступить в битву.
Однако новой атаки не последовало.
Борн пятился и пятился назад, точно хотел просочиться сквозь потолок, вся его кожа запузырилась глазами, извивающиеся щупальца ветвились, истончаясь, как струйки воды на стекле. К мольбе о прощении, читающейся во всей его позе, примешивалось что-то еще, вызывающее и непонятное. Запах горелого масла сменился вонью прогорклой печенки, а потом и вовсе исчез.