Пройдя через древние нагромождения покореженных остовов машин и туннели, проложенные через джунгли магазинных тележек и всяких иных бессмысленных изобретений, мы достигли их укрытия. Патио, наполовину спрятавшееся под крышей. С одной стороны – открытое всем ветрам, а с другой – нет. Вроде бы на виду у Морда, а вроде и нет. Если смотреть сверху, то увидишь зазубренный треугольник открытого пространства. Эдакий клин, который, как они, похоже, надеялись, никогда не заинтересует Морда, который возвышался чуть ли не над всем в городе.
Под навесом виднелись импровизированные палатки, а у единственного входа стояли часовые. Я понадеялась, что где-то там имеется запасной выход. Насчитала двенадцать человек, в основном детей, ни одного из которых не коснулась порча Морокуньи. Все они были стройными и здоровыми, тьма скользила по ним, не прилипая.
Группа раздобыла где-то отличного слизнеподобного биотеха, безголового и бесхвостого. Они подожгли его, и тварь, горящая вечным пламенем, не возражала, лишь довольно урчала. Она обладала гипнотическим очарованием: живая корона, танцующая посреди огня, густо-оранжевая с красно-белыми оборками по краю. Биотех давал достаточно жара для приготовления еды, а все, что ему требовалось взамен – чтобы его снова и снова зажигали.
По количеству пепла и свежего мусора я поняла, что они прожили здесь около трех суток, значит, если пробудут еще столько же, то предсказуемо умрут. Их или обнаружит патруль Морокуньи, или унюхают последыши. Но даже привидение изо всех сил желало им выжить.
Четверо расселись вокруг живого огня, к ним подсели неуклюжий гигант и я. Здоровяк бросил на меня какой-то нервный, скользящий взгляд. Но из-за чего ему тревожиться?
– Ну, что у вас есть на продажу? – спросила девочка.
Ее улыбка мне не понравилась. Девчонка улыбалась так, словно ей выпала козырная карта.
– Зависит от того, что вы можете нам предложить. Может, вот это? – Я кивнула на извивающееся огненное существо.
Девочка рассмеялась. Я ничего не могла с собой поделать, мне нравился звук ее смеха. Она казалась феей, глядящей на меня сквозь языки пламени, а биотех – духом огня, которого она приручила. Привидение почувствовало себя старым и усталым.
– Это нам самим нужно, – ответила она с наивностью, которая в ее возрасте выглядела несколько неуместной.
Мне было жаль девочку. Она определенно нервничала, и я знала, что остальные восемь человек ждут в тени, готовые напасть на нас, если мы окажемся опасными.
– У меня есть это, – сказала я и поднесла ладонь с боевым жуком к огню, чтобы девочка могла рассмотреть.
Мой громоздкий приятель, сидевший на корточках, шарахнулся, но я положила руку ему на плечо:
– Не бойся, это не против тебя.
Жук знавал лучшие времена. Его радужный панцирь треснул, крылышки высовывались наружу, толком не складываясь. Но он все еще был способен прогрызть дыру в вашем враге, доставив ему немалые неудобства. Просто летать далеко не мог.
– Сгодится для ближнего боя или защиты, – пояснила я девочке.
– И сколько у тебя таких? – поинтересовалась она.
– Один. Он, кстати, съедобен. Сверху могу предложить штучку-другую алко-гольянов, но все зависит от того, что есть у тебя. В крайнем случае, дам и побольше.
Заговорил сонный, дикоглазый мальчик, похоже – заместитель девочки:
– Твой приятель не слишком разговорчив. Почему он все время молчит?
– Несчастный случай, – ответила я, с улыбкой взглянув на товарища. – С тех пор он все больше помалкивает.
– Мне от него не по себе, – добавил мальчишка, не замечая, что девочке от его слов тоже стало не по себе.
– Да, он такой.
Довольно долго мы с мальчишкой таращились друг на друга, тогда как здоровяк, стараясь казаться поменьше, тупо уставился в землю.
– Ну, так что можешь предложить ты? – переспросила я у девочки.
Та с ухмылкой кивнула мальчишке, тот – кому-то еще, и так дальше по цепочке.
Их предложение было более или менее ожидаемым. Вперед вывели самого маленького члена группы, лет восьми-девяти. В рваной рубахе, с бритой во избежание клещей и вшей головой, темно-коричневой кожей, еще помнящей детский жирок, вот только его глаза были старыми, а по сжатым зубам и рукам, скрюченным на груди, я видела, что он ужасно боится.
– За жука и гольянов ты получишь нашего Тимса, – сказала девочка.
– И зачем мне ваш Тимс?
То ли мой тон показался ей угрожающим, то ли не понравилась быстрота ответа, во всяком случае, слова девочка начала подбирать очень осторожно:
– Затем, что ты знаешь Морокунью. Если отведешь Тимса к ней, получишь четыре или даже пять жуков.