Однако убежище это принадлежало не Вику. Оно принадлежало Морокунье, а он просто обнаружил его несколько месяцев назад. Так что убежище отнюдь не было безопасным. Кроме того, пусть даже обрушившееся, оно до сих пор представляло заметный ориентир для внимательных глаз.
Случившееся после нападения Морда я помнила довольно смутно и обрывочно: падение, что-то ошеломительно огромное наверху, Вик, тянущий меня куда-то, скольжение в лощину, попытки спрятаться, Морд, неумолимо прущий к нам, но скрывающийся вдали, словно и не собирался нас давить. Может быть, действительно не собирался, даже не заметил. Вероятно, Морд находился там для острастки и топал лапами, чтобы выгнать из-под земли всех спрятавшихся там червячков. Однако его последыши бродили неподалеку, поэтому мы торопливо пробежали между сломанными мертвыми деревьями и по странному черно-серому щебню, из-за которого пейзаж выглядел инопланетным. Я бежала до тех пор, пока не ослабела окончательно. Шок, подавивший боль и придававший силы, прошел, и я захромала, мои ноги стали заплетаться. Тогда Вик подхватил меня и потащил вперед, тащил до тех пор, пока я не потеряла сознание совсем рядом с нашим новым убежищем.
В свертке оказались самые обычные, и не более того, предметы: сухпаек, нож, фляжка для воды, пара рубах, древняя аптечка, разбитый бинокль, пистолет без патронов, компас и несколько старых протеиновых батончиков, твердых, как клыки Морда.
Вик выложил все находки рядком на краю колодца, будто подношение духу воды.
– Еды на неделю, – сказал он, – воды – навсегда. Ну, хотя бы ее хватит на подольше.
Мне пришлось склониться, повернувшись к нему здоровым ухом. Второе, поврежденное, слышало вместо слов лишь тихий гулкий стук.
– Если мы будем есть раз в день, еды хватит даже на две недели, – заметила я.
– Рискованно. Мы и так ослабели.
– А получится ли удержать за собой это место, пока мы разыскиваем еду?
– Мы в любом случае не сможем здесь остаться. По крайней мере, я.
– Почему не сможешь?
– Мое лекарство… наутилусы. Я или раздобуду их, или умру.
Я во все глаза уставилась на него. Это было самое откровенное из признаний Вика, до сих пор его зависимость оставалась для меня абстракцией, существующей только в моей голове. Лапа Морда снова начала опускаться, чтобы раздавить меня, и рядом со мной был Вик.
– Единственное место, где я могу их найти, – продолжил он, – это здание Компании. Ты должна пойти на север и попытаться вернуться в город, а я отправлюсь на юг.
– Ага, я, значит, на север, а ты на юг. И когда это ты успел решить за нас обоих?
– Ну, ты можешь подождать меня здесь.
– Подождать, пока последыши не унюхают меня и не сожрут? – фыркнула я. – Или пока сюда не нагрянет Морокунья? Или какой-нибудь мародер, вынюхивающий воду?
– Тогда на север.
– Остаться здесь и подохнуть в темноте с этими слизняками или уйти на север и подохнуть при свете дня? Предоставив тебя твоей судьбе? Как-то это не очень.
Но Виковы сюрпризы еще не закончились. Он вытащил из кармана штанов конверт, вроде тех, в которых люди прежде посылали письма. Судя по толщине, в нем находилось листов пять или шесть. Конверт был грязным, в пятнах пота, похоже, его много раз сворачивали и разворачивали. Вик явно написал это письмо не здесь, а задолго до того, как мы покинули Балконные Утесы, и принес с собой.
– Я тебе соврал. Я захватил из Балконных Утесов не только боб. Вот, возьми.
Но я лишь подозрительно смотрела на конверт. Он казался самой страшной ловушкой, которая только мне попадалась.
– Что это?
– Письмо. Тебе от меня.
– Ты забыл взять лекарство, но захватил это?
– Письмо лежало в кармане. Лекарство – в рюкзаке.
– Не хочу я его читать.
– Неправда, – сказал Вик лукаво и даже улыбнулся. – Тебе очень хочется его прочитать. Там все. Все, чего я тебе не говорил, потому что не мог. Но ты должна знать. Прочитай, если я не вернусь.
Так вот почему Вик был таким легким и легкомысленным: все свое бремя он вложил в этот конверт, а теперь возлагал это бремя на меня.
– Есть только одна проблемка, Вик. Я иду с тобой. Я тебя не брошу.
– Прежде чем принимать решение, прочитай письмо.
– Нет.
– Возьми письмо.
– Нет.
Он продолжал протягивать конверт.
– Нет. А что, если тебе станет плохо в пути? Тогда ты просто не доберешься до Компании.
– Почему ты вечно все усложняешь?
– Ничего я не усложняю. Только проясняю ситуацию. После того, как ты спас мне жизнь, после всего… ты правда думаешь, что легко заставишь тебя бросить? Нет, Вик, так легко ты от меня не отделаешься. Уж лучше я усложню, – я вырвала письмо у него из руки. – Так и быть, беру я твое письмо, а ты за это возьмешь меня с собой на юг.