— Ты в порядке? — Кормак осторожно подвинулся к краю кровати. — Где мы?
— В нашем новом доме, — глухой, печальный голос, и полное отсутствие боевого духа.
Это напугало его больше, чем все произошедшее ранее.
— Что ты имеешь в виду?
Она покачала головой, и Кормак увидел слезы, катившиеся по ее лицу. Отбросив в сторону предосторожность, он подошел к Аллоре, желая утешить ее.
— Что тебя так расстроило?
— Я такая же, как они, киборг, — она удерживала его взгляд.
— Ты не знаешь этого наверняка, — Кормак покачал головой.
— Это правда, — Аллора поднялась, а затем почти машинально подняла кресло одной рукой. — Я родилась с их усовершенствованиями. Моя мать не сбегала от киборгов, она принесла меня в колонию, чтобы я нашла дневник, — она поставила кресло на место и отвела взгляд, — и тебя.
Его сердце ускорило бег.
— Что ты имеешь в виду?
Шмыгнув носом, она снова посмотрела на него.
— Мы — научный эксперимент. Киборги хотят освободить брэдов, но из-за ваших генетических изменений им требуются вещественные доказательства, свидетельства того, что брэдам лгали все эти годы.
— Какого рода доказательства?
— Ребенок, наш ребенок. Подтверждение, что брэды не бесплодны. Борны специально стерилизуют вас, чтобы иметь над вами полный контроль, от рождения до самой смерти.
— Как стерилизуют?
— Пакеты с питанием. В них что-то есть…
Рыдания прервали ее речь. Кормак взял ее за руки и держал все время, пока она плакала.
— Мне жаль. Мне так жаль. Они — настоящее зло, которое управляет брэдами до самой смерти, награждает их пищей, напичканной наркотиками, чтобы сделать их бесплодными. И я помогала им, — ужас, сквозивший в голосе Аллоры, не был поддельным.
Большим пальцем Кормак погладил ее скулу.
— Ты этого не делала и не просила об этом. Аллора, здесь ты всего лишь жертва.
Она оттолкнула его, достаточно сильно, чтобы вынудить отстраниться.
— Но я одна из них, твоих врагов!
Кормак окинул ее взглядом, медленно осматривая сверху донизу.
— Я вижу лишь свою госпожу.
На этот раз Кормак увидел в ее глазах что-то еще помимо слез и страданий. Росток надежды, слабый, но готовый глубоко пустить корни, если он его подпитает.
— Аллора, ты все, что я когда-либо желал, подарок. Даже если бы я презирал дарителя, ты веришь в то, что я вернул бы тебя и жил своей жизнью? Ты говоришь, что у меня есть возможность помочь своим людям, освободить их, — уголки его губ поползли вверх, — и все, что мне нужно сделать для этого — просто любить тебя? И пусть это какие-то махинации киборгов, я с радостью приму в них участие.
Быстрее, чем могло уловить его сознание, Аллора накинулась на Кормака, опрокинув его на кровать. Она прижалась к его губам в лихорадочном поцелуе и прервалась, только чтобы прошептать:
— Я думала, ты ненавидишь меня.
— Вовсе нет, — пробормотал он, пытаясь снять с нее броню. — Ты — моя, Госпожа управляющая, и я буду нежно любить тебя всю свою жизнь.
Ее пальцы нащупали молнию на его комбинезоне, пытаясь расстегнуть ее, и эти нетерпеливые подергивания вкупе с ароматом ее возбуждения еще больше разожгли его потребность. Пластины брони упали на пол, и Кормак стянул с Аллоры униформу, обнажая ее тело. Она оглянулась через плечо.
— Тебе следует поесть…
— Это я и планирую, — он притянул ее выше, так, чтобы она оказалась сидящей напротив его лица. Его язык вырвался наружу, чтобы первым испробовать вкус. — Я голоден, Госпожа управляющая, покорми меня.
Аллора выгнула спину, а Кормак ухватил ее за бедра. Сначала он исследовал мягкое таинство ее влажных складок, прежде чем наброситься на ее клитор и терзать до тех пор, пока она не закричала в экстазе.
Задыхаясь, она слегка потянула его за волосы.
— Кормак… я хочу тебя внутри.
Еще раз лизнув ее дрожащую плоть, он развернул Аллору и поставил на колени, чтобы войти в нее сзади. Он направил свой ствол в ее нежное влажное тепло, позволяя ее телу обхватить его. Наклонившись, Кормак обхватил руками ее грудь, потеребив пальцами соски.
— Я хочу взять тебя жестко, Аллора.
— Да, — простонала она и толкнулась назад, намекая войти в нее. — Я этого хочу.
Его контроль рухнул, Кормак снова схватил ее за бедра и ринулся вперед. Она закричала, когда его член проник в нее еще глубже.