Стремительно вошел в кабинет командующего член Военного совета фронта Булганин, заговорил от порога, вскинув седеющую голову и выставив вперед игривую кисточку бородки:
- Звонил Лобачев. Положение у них на пределе. Панфилов отошел. Просят артиллерии.
- Знаю: только что говорил с Рокоссовским, - проворчал Жуков.
- Но у них положение действительно тяжелое, - сказал Булганин, садясь в кресло. Он пообещал члену Военного совала шестнадцатой посильную помощь и намерен был выполнить обещание.
- А у кого легкое? - Жуков метнул суровый взгляд на члена Военного совета. Лицо его сделалось каменным, напряглись скулы, глаза потемнели. Он сжал кулак и уперся им в стол. - У Говорова еще хуже. - Потом отошел от стола и, понизив голос, сообщил: - Дорохово сдали. Едем туда.
И быстро, как человек, умеющий дорожить временем, начал одеваться. Вошедшему в эту минуту начальнику штаба фронта бросил:
- Мы к Говорову. Немцы вошли в Дорохово.
Генерал Соколовский доложил Жукову, что, по сведениям, полученным из Генштаба, им дают дивизию сибиряков и танковую бригаду. Эшелоны уже на подходе.
Жуков остановился посреди кабинета, широко расставив ноги и крепко придерживая за полы накинутую на плечи теплую бекешу. Суровые складки на лбу распрямились, лицо потеплело и расплылось, глаза засверкали зеленым блеском. Широкоплечий, мускулистый, самой природой сколоченный прочно, основательно и для больших дел, он выглядел в эту минуту монументально. Переспросил только, словно не веря:
- На подходе, говоришь? - и, улыбнувшись одними глазами, сказал шутливо: - А вы говорите - бога нет. - И затем, вдевая руки в рукава бекеши, продолжал, уже согнав улыбку и нахмурившись: - Я думаю, товарищи, и дивизию, и танки - Говорову. Надо, чтоб он послал своего представителя встретить их, поторопить в пути и сразу, с ходу вводить в бой, в район Дорохово и Тучково. Твое мнение, Николай Александрович? - бросил быстрый взгляд на Булганина.
- Надо бы Рокоссовскому подсобить, - сказал Булганин. - Надо бы что-то выкроить и на долю шестнадцатой.
- Кое-что выкроили, подсобили, - ответил Жуков нетерпеливо. И к Соколовскому: - Вы распорядились насчет артиллерии Рокоссовскому?
- Да, распоряжение отдано, два полка артиллерии, - ответил Соколовский и преднамеренно, чтобы не возбуждать излишней дискуссии между командующим и членом Военного совета, не уточнил, что отданы в шестнадцатую зенитные 37-миллиметровые пушки.
В тепло натопленной прифронтовой деревенской избе за накрытым столом сидели комиссар Брусничкин, медсестра Александра Васильевна и ее сын Коля. На столе дымилась свежесваренная рассыпчатая картошка, рядом стояли открытые банки мясных и рыбных консервов, лежало несколько маленьких ломтиков черного хлеба. Фляга со спиртом стояла на подоконнике. Румяная от тепла и спирта Саша, одетая в военную гимнастерку и валенки, не успев как следует отдышаться после нелегкой дороги, с необычным оживлением рассказывала Брусничкину о том, как добиралась от Москвы до Кубинки и затем от Кубинки до этой гостеприимной избы.
- Сначала я хотела на попутной автомашине. Пошла на Ленинградское шоссе, постояла там минут десять, вижу, никакой надежды. На счастье, встретился капитан, спрашивает: вам куда нужно? Я говорю - на фронт, под Можайск. Пойдемте, говорит. И повел меня к Белорусскому вокзалу. Там эшелоны стояла. И их часть, из Сибири, как раз в мою сторону отправлялась. Словом, попутчики оказались. Усадил меня капитан в теплушку, и вскоре тронулись в путь. Ехали недолго, видно, спешили, везде нам зеленую дорогу давали. В Кубинке - остановка. Вышла я из теплушки, гляжу, а мой Колька, вот этот постреленок, непослушный мальчишка, по перрону разгуливает. Смотрю и глазам не верю. Как же, говорю, ты, чертенок, здесь очутился? А так, говорит, как и ты, в одном эшелоне ехали, только в разных вагонах. Он, оказывается, следом за мной шел. И как я не заметила его на Ленинградском шоссе?
Саша ласково взглянула на сына, поправила обеими руками свои лунные волосы, улыбнулась Брусничкину, который не сводил с нее слегка захмелевшего взгляда, уже насторожившего Сашу, и продолжала рассказывать о том, как в Кубинке она нашла политотдел пятой армии и спросила комиссара Брусничкина, и о том, как ей указали попутную машину, которая шла в артиллерийский противотанковый полк. Она была возбуждена и в этом состоянии выглядела еще очаровательней.
- Вы молодчина, Александра Васильевна, - похвалил Брусничкин.
- А вы знаете, меня хотели оставить у себя сибиряки.
- Вы хорошо сделали, что не остались, - сказал Леонид Викторович и посмотрел на Колю. - Сынишку только вот напрасно взяли. Здесь ему не место. Это ваше упущение.