- Так ведь он сам, я ж вам рассказывала, как все получилось.
- Мм-да, - озадаченно промычал Брусничкин и потянулся за флягой. - Вам налить еще немножко, как здесь, на фронте, говорят, для сугрева?
- Нет-нет, - запротестовала Саша. - Я согрелась. Тепло у вас.
Коля внимательно наблюдал за Брусничкиным, о котором раньше слышал от матери. Леонид Викторович ему не понравился тем, что не одобрял его приезда.
- Здесь фронт, бои, каждый час гибнут люди, - говорил Леонид Викторович, глядя на Колю пристально и с покровительственным укором. - Потом, вообще детям не положено быть в воинских частях.
- А как же, - не утерпел Коля, холодно глядя на Брусничкина. - Я видел в Кубинке военного, так он поменьше меня.
- Это исключение, - ответил Леонид Викторович. - Есть на всю армию один. Сын полка. У него ни отца, ни матери.
- У меня тоже нет отца.
- Но у тебя есть мама… - Брусничкин перевел на Сашу ласковый, нежный взгляд. - Она тебя любит, а ты, к сожалению, ослушался ее. Давай говорить всерьез: ты будешь здесь обузой и для мамы, и для полка. Ты будешь только мешать. Всем.
- Как это я буду мешать? - Коля посмотрел на мать недоуменно-вопросительным взглядом.
Саша молчала, внимательно наблюдая за поединком мужчин, не хотела мешать.
- Она будет волноваться за тебя. А будь ты в Москве, она была бы спокойна. Ты, Коля, совершил необдуманный, легкомысленный поступок. Ты должен его исправить, то есть вернуться в Москву. Мы тебя посадим на попутную машину.
Коля решительно замотал головой и враждебно взглянул на комиссара. Вошел Глеб, кивком поздоровался, снял ушанку, обнажив крупную голову, расстегнул полушубок.
- Наш командир полка Глеб Трофимович, - представил Брусничкин. - А это к нам новое пополнение из Москвы. Санинструктор Фролова Александра Васильевна. С сыном. С Александрой Васильевной мы вместе работали.
- Да, я и забыла, привет вам, Леонид Викторович, от Бориса Всеволодовича и от Вари. Помните Варю Остапову?
- Ну как же, как же, такие не забываются, - отозвался Брусничкин, предлагая Макарову место за столом и наливая ему в стакан спирта. - Да ведь она тоже как будто собиралась на фронт. Вместе с вами?
- Не наливай, я не буду. - Макаров отодвинул стакан в сторону, лихорадочно вдумываясь в имена: Борис Всеволодович, Варя Остапова. Не может быть - просто совпадение.
А Саша уже отвечала Брусничкину упавшим, дрогнувшим голосом:
- Добиралась. Да в последнюю минуту беда случилась. Брата ее убили, танкиста. Помните, лежал у нас Герой Советского Союза Игорь? Александр Сергеевич Щербаков Звезду ему вручал.
- Хорошо помню. Бравый такой молодой паренек.
- Как фамилия? - Глеб уставился на Сашу нетерпеливым напористым взглядом. Глаза его были расширены, насторожены. Саша не поняла вопроса, даже смутилась от его взгляда. Он пояснил: - Игоря фамилия как?
- Мм-акаров, - отозвалась, как-то съежившись, Саша.
Лицо Глеба помрачнело: нет, это не ошибка. И, обращаясь одновременно ко всем и ни на кого из них не глядя, спросил:
- Значит, вы знакомы с доктором Остаповым Борисом Всеволодовичем и с его невесткой Варей?
- Да, - тихо, настороженно отозвалась Саша и добавила, глядя на Макарова выжидательно: - С Варей мы вместе работали в госпитале у Бориса Всеволодовича.
Глеб устало прикрыл глаза, и только теперь Саша вспомнила, что этого подполковника Брусничкин назвал Глебом Трофимовичем, вспомнила и догадалась: Варя ведь тоже Трофимовна, и она как-то рассказывала о старшем брате, командире полка, у которого в начале войны погибли жена и дочь. Брусничкин пока еще ничего не понимал, он смотрел на Макарова недоуменно и затем перевел вопросительный взгляд на Сашу. Глеб открыл глаза, поймал взгляд Брусничкина и, обращаясь к Саше, спросил:
- А что с Игорем? Это официально?
- Похоронка пришла. Накануне моего отъезда из Москвы. Никаких подробностей: пал смертью героя.
Все смешалось, спуталось в голове Глеба, зазвенело печальным звоном, заволокло туманом. Игорь, брат, герой. Так и не пришлось свидеться; был ранен - в который раз! - в московском госпитале лежал, Варя за ним присматривала. А теперь там Славка, сынок. Эта женщина все знает об их семье, она многое может рассказать о том, что волнует Глеба все эти две недели бесконечных кровавых боев. Но это потом. А сейчас в сознании одно, ставшее страшной болью, - Игорь.
- Игорь мой брат, - медленно, растягивая фразу, проговорил Глеб. - Родной брат, Игорь Трофимович Макаров. Младший.