- Изо всех орудий, - громко и сердито сказал Говоров. И, решительно взяв у Полосухина телефонную трубку, заговорил грозно и отрывисто: - Вам, Макаров, не полком командовать, а богадельней! Вы меня поняли? Вам приказано уничтожить вражеские танки. За это вы головой своей отвечаете. А вы немцам пятки щекочете.
- Разрешите объяснить, товарищ… - начал было Глеб.
Но Говоров резко оборвал его:
- Выполняйте приказ, объяснять будете потом.
И с грохотом бросил трубку. Он был бледен, злой свет вспыхнул в его глазах. Такое с Леонидом Александровичем случалось редко. Мрачный и молчаливый, он умел владеть собой даже в минуты острого напряжения. Человек властного вида, но доброй и чуткой души, он отличался большой терпимостью. Но тут сорвался.
Глеб понимал состояние командарма, как понимал и то, что даже вдвое плотный огонь не гарантирует уничтожение двух танков. Тогда он приказал командиру батареи капитану Думчеву выдвинуть два орудия на прямую наводку, чтобы ударить по танкам, положившим в снег батальон пехоты и сорвавшим нашу атаку. По глубокому снегу под огнем врага шли артиллеристы на прямую наводку, погоняли лошадей, толкали орудия, падали и поднимались, не обращая внимания на, свист пуль. Они смирились с мыслью о смерти и думали лишь об одном: как можно скорее выкатить орудия на прямую наводку и открыть огонь. Первым замертво упал в снег командир взвода. Потом одна за другой были убиты лошади. Казалось, батарея не достигнет цели и приказ не будет выполнен. Тогда Глеб Макаров с командиром дивизиона Кузнецовым, санинструктором Фроловой и еще двумя бойцами стали на лыжи и бросились на подмогу Думчеву. Капитан Кузнецов был смертельно ранен в голову, не смог добежать до орудий. Саша наклонилась над ним и едва успела сделать перевязку, как он скончался у нее на руках, не приходя в сознание.
Только одно орудие удалось выкатить на удобную позицию для прямой наводки: орудие сержанта Ивана Федоткина, заряжающим которого по-прежнему был Елисей Цымбарев. Но на этот раз обязанности наводчика выполнял командир батареи капитан Думчев, а за командира орудия был сам Макаров. Все это видели с НП командарм и комдив.
- Что это значит? - спросил генерал, глядя в стереотрубу, как тащат две пушки на открытую позицию.
- Это из полка Макарова, товарищ командующий. У него кончаются снаряды, и он решил… У него нет другого выхода…
- Да, другого выхода у нас нет, - угрюмо проворчал Говоров с оттенком досады.
А когда оба фашистских танка были подбиты всего пятью выстрелами и батальон с криком "ура" пошел в атаку и ворвался в Акулово, командарм посоветовал Полосухину позвонить Макарову и поблагодарить. К телефону подошел комиссар Брусничкин.
- Давай мне Макарова, - приподнято потребовал комдив.
- А его здесь нет, товарищ полковник, он там, - поспешно и как-то вкрадчиво ответил Брусничкин.
- Где там? - повысил голос комдив.
- С батареей. Они, товарищ полковник, выкатили на открытую позицию орудие и ведут огонь прямой наводкой по танкам…
- Это я вижу, танки уничтожены. - И положил трубку, не сказав больше ни слова. Потом поднял на командарма глаза и машинально повторил всего лишь два слова Брусничкина, тихо и медленно: - Он там…
Говоров кивнул и, отвернувшись, что-то пробурчал по своему обыкновению. Он все понял.
С тех пор он не видел Макарова и не разговаривал с ним по телефону. Он не считал, что командир полка поступил разумно, лично возглавив артиллерийскую группу Думчева, но и не осуждал его. Обстоятельства требовали быстрых и продуманных действий, Макаров принял именно такое, пожалуй, в данном случае самое верное решение. И совсем не было необходимости ему самому и даже командиру дивизиона Кузнецову рисковать жизнью, идти во главе орудия. Но приказ, от которого зависело очень многое, в том числе и жизни десятков людей, был выполнен, и Макаров не в первый и, надо полагать, не в последний раз показа себя бесстрашным и волевым командиром. Макаров был представлен к званию Героя, а многие из его подчиненных - к орденам и медалям. Кроме того, ему присвоено звание полковника, сам Макаров об этом еще не знал. Говоров решил первым поздравить его с таким событием и тем самым, может, как-то успокоить вою совесть: он сам считал бестактным и грубым разговор по телефону с НП Полосухина. Говоров знал, что полк Макарова выведен из боя на отдых и пополнение. Потери как в людях, так и в вооружении были весьма серьезные, в чем нельзя было винить командира. Пожалуй, удивительным было то, что в этом кромешном аду первых четырех дней декабря полк все-таки выстоял, нанеся врагу огромный урон.