- Да, ассортимент деталей очень беден. В этом виновата промышленность и вы, Александр Кириллович.
- А я в какой связи? - степенно и важно отозвался Орлов.
- Как представитель Госплана. Вы планируете.
- Лично я вообще против всякого украшательства. И напрасно Глеб Трофимович с такой яростью обрушился на гостиницу "Интурист". Она ничуть не хуже гостиницы "Россия" по другую сторону Кремля…
- Ну знаешь ли… - выразил возмущение Олег.
- А чем она хуже, скажи? Внешний вид вам не нравится? А наплевать на внешний вид, важно, чтобы было удобно внутри, чтобы комфорт был. Для человека это главное. А вся ваша внешняя декорация - дело пустое. На Западе это давно поняли. До нас, как правило, прогрессивные идеи, как и мода, доходят позже, - невозмутимо продолжал Орлов.
- Уже дошли, Александр Кириллович, и "Интурист" тому наглядный пример, - быстро и запальчиво отозвался Олег. - Духовный элемент в архитектуре исчезает или уже исчез. Остался голый технический расчет. Гармония, прекрасное, все, против чего ты выступаешь, - это отжившие понятия. Древние были богаче нас. Они чувствовали, понимали красоту. А чего стоит наша "свободная планировка", этот хаос наизнанку! Попробуйте найти в ней нужный вам дом. Пока найдешь - и в гости не захочешь.
- Нужен дом-образ, а не просто жилище, как предлагает Александр Кириллович, - робко вставила Валя.
- Но поймите, время изолированных, отдельных шедевров миновало. Наступило время комплексов. Теперь надо думать о выразительности не отдельного здания, а комплекса, если хотите - целого микрорайона, - решительно и настоятельно сказал Штучко. Он не любил накала страстей и всегда старался примирить даже непримиримое. - Нельзя игнорировать и архитектуру современного Запада. Там есть смелые проекты. Например, Фридман с его мобильным городом над Парижем. Гигантская металлическая конструкция, заполненная блоками-квартирами.
- И надо думать, удобными квартирами, располагающими к отдыху, - вяло и вымученно вставил Орлов. - А я живу в высотном на площади Восстания. Четыре комнаты, а планировка не располагает к отдыху. Неуютно.
- Об уюте сами позаботьтесь, - сказала Ариадна.
- Нет, дорогая, не всегда, - возразила Людмила Борисовна, уловив в реплике Ариадны язвительные нотки. - Мы третий гарнитур уже поменяли, а уюта нет.
- Проще поменять квартиру, чем менять гарнитуры, - сказал Брусничкин. - Давайте махнем. Мне нравится район площади Восстания.
- А вы где живете?
- На проспекте Мира. Тоже четырехкомнатная.
Предложение Брусничкина не нашло отклика у Орловых. Наступила пауза. Тогда Никулин, обращаясь к Штучко, сказал:
- Ты говоришь о смелых проектах, о Фридмане. Я с тобой согласен: нужен полет фантазии, смелый, дерзкий, даже рискованный. Но при одном условии: нельзя забывать о национальном стиле, об удобстве, эстетическом элементе. Смелые проекты есть и у нас. Ты, наверно, видел проект дома в форме египетской пирамиды? Только на земле - узкая часть. Высота - сто метров, длина - двести. Этакий парус с одним лифтом в центре.
- Ну и что же? - Это Брусничкин.
- Чистейшей воды формализм! - порывисто ответил Олег.
- А что вы в таком случае понимаете под словом "традиции"? - обращаясь к Никулину, быстро перешел в атаку Брусничкин, - Копировать зодчих прошлого? Это уже будет архаика, эпигонство, если хотите.
- Зачем копировать? - спокойно отозвался Никулин. - Продолжать развивать их, вносить свое. И лучшие образцы нового затем создают традиции, я так понимаю.
- Вот он и вносит свое, предлагая дом-парус, - сказал Орлов снисходительно и небрежно.
- Не свое вносит, а чужое, безликое, - поморщился Олег. - Каждый дом должен нести отпечаток личности автора.
- А если ее нет, личности? - заметила Валя.
Людмила Борисовна не могла оставаться безучастной. Уж если эта скромница и тихоня Валя встряла в разговор и эта воображала Ариадна ставит шпильки своими репликами, то не в характере Людмилы Борисовны оставаться в тени. Нет, она в архитектуре тоже разбирается, и не хуже некоторых, она тоже может и возразить и поспорить. Особенно с этими фанатиками старины и национальных традиций. И она заговорила хотя и не совсем к месту, но зато уверенно и важно:
- В конце концов ничто не вечно - и ленинградское Адмиралтейство, как и московский дом Пашкова, ждет участь Парфенона.
- Но жизнь этих зданий можно и нужно продлить. Это в наших силах, - сказал Никулин. - И желательно, чтоб идущая им на смену молодая поросль зданий не была безликой, уродливой, а чем-то напоминала своих предшественников. Дома, как и люди, должны иметь наследственные гены и с каждым поколением совершенствоваться.