Джин измученно отразил на лице задумчивость, и не говоря ни слова, хлопнул Сэма по плечу и решительно зашагал к распорядителю.
Сэм отправился в другую сторону. У себя за спиной он услышал, как МакКлинток протестующе повысил голос: - Подождите-ка секундочку. Куда этот парень вздумал отправиться без присмотра?
Джин ткнул полицейским значком в лицо МакКлинтоку. - В любую задницу, какую только пожелает, Джок. Мы уголовный розыск.
- Нет-нет-нет, такого я не допущу, чтобы офицеры болтались туда-сюда, где пожелают.
- Кошмар-то какой, а нас не остановишь. Не корчи такое лицо, Джимми, мы все по одну сторону баррикад. Так что - почему бы нам с тобой не пойти к тебе в кабинет для милого междусобойчика на тему, какую из девиц Бонда мы бы с наибольшей охотой оприходовали. Что до меня, то я бы позарился на ту, которая предсказывала судьбу на Ямайке, в двухсерийке.
Сэм шел по цепочке побеленных коридоров, провонявших хлоркой и моющими средствами. Он повсюду натыкался на все те же непреклонные слова, напечатанные красным по стенам: МОЛЧАНИЕ - УВАЖЕНИЕ - ДОЛГ.
Здешняя атмосфера, подумал Сэм, такая удушливая. Я за эти годы видел изнутри достаточно тюрем - там всегда шумно, повсюду ругань и непременные смешки, кто-нибудь вечно распевает, как идиот, пока вертухай не прикажет ему заткнуться. Но здесь - молчание.
Молчание, да - но уважение?
Постепенно Сэм начал осознавать план этого места. Жизнь заключенных была ограничена сетью строений, связанных друг с другом коридорами. По большому счету, в этом комплексе, видимо, был свободный доступ, позволяющий заключенным и персоналу передвигаться из одной части борстала в другую, но выйти, не отперев прочные двери с засовами, ведущие в разные дворики на открытом воздухе, не мог никто. Сэму пришлось показать значок охраннику на проходе, и заставить его открыть одну из этих дверей, чтобы разведать обстановку снаружи. Он оказался на открытой территории, огороженной толстыми стенами с колючей проволокой наверху. Со стен деспотично глядел все тот же девиз Системы, написанный ярко-красной краской. Под этими двухметровыми буквами рядами стояли заключенные, синхронно выполняющие упражнения. Каждое движение сопровождалось сдавленным словом вслух. Повернулись налево - "Молчание!" - направо - "Уважение!" - дотронулись до носков - "Долг!"
У каждого из них на одежде был драный клочок коричневой ткани.
Клеймо, подумал Сэм, недоверчиво помотав головой. Он смотрел на ряды молодых лиц, прыщавых, юношески припухлых, с не знавшими еще щетины подбородками.
"Молчание!" - поворот - "Уважение!" - поворот - "Долг!" - наклон.
Сэм обратился к надзирателю, который открыл ему дверь.
- И где здесь ребята играют в футбол? - спросил он. - Этот дворик слишком маленький.
- Они не играют в футбол.
- Как же так! Они же парни!
- У старшего воспитателя правила - никакого футбола, никаких игр.
- Никаких игр? А как же настольный теннис?
- Даже никакого телевизора, - сказал надсмотрщик. - Наклоны и растяжки, вот и все их развлечения. В оставшееся время наведение порядков, а иначе их запирают по спальням.
Мальчики делали поворот налево, направо, наклон. - Молчание! Уважение! Долг!
- Что МакКлинток делает с мозгами этих ребят..? - пробормотал Сэм. - Ни футбола, ни телека - неудивительно, что в этом месте ощущается этакое затишье перед бурей.
Надзиратель открыл ему другую дверь, и Сэм снова оказался в лабиринте из блеклых коридоров с начерченными красным буквами. Он направился к вестибюлю, отгороженному от коридора запертыми воротами под охраной свирепого вида тюремщика в безукоризненной форме. Очевидно, в эту часть проход для заключенных был строго запрещен.
- Что здесь такое? - спросил Сэм, показывая полицейский значок.
- Исправительный блок, - произнес надзиратель. Он указал на тяжелую дверь. - Изолированные камеры для тех, кто в чем-то напортачил.
- Позвольте, я загляну внутрь.
- Для чего?
Сэм начал было отвечать, но остановился. И в самом деле, что он надеется там отыскать? Ключи, изобличающие МакКлинтока в преступлениях против заключенных? Шансы на такое - миллион к одному. И все же что-то внутри призывало его разведать обстановку, все глубже и глубже затягивая его в это скверное место - по причинам, вовсе не связанным с полицейской работой и расследованиями преступлений. Будто бы его собственная жизнь, его собственная Судьба были переплетены с этим местом, с лабиринтом из комнат, коридоров и камер.
- Просто откройте мне одну из этих дверей, - сказал Сэм. - Позвольте, я загляну внутрь.
Охранник пожал плечами и загремел связкой ключей. Он открыл металлические ворота, отгораживающие исправительный блок от коридора, затем открыл тяжелую дверь одной из камер и отошел в сторону. Сэм шагнул в открытый дверной проем. Камера внутри выглядела и пахла, как общественный туалет. Побеленные стены были покрыты отвратительными пятнами. Единственное окно было заперто и зарешечено, а стекло настолько заляпано сажей, что не пропускало внутрь ничего, кроме бледного лучика дневного света. Там не было кровати, не было даже раскладушки или полки, лежать можно было только на твердом грязном полу. Вместо туалета в углу стояло смердящее помойное ведро. Все это резко контрастировало с вымытыми хлоркой и карболкой остальными помещениями.