- Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, Сэм. И я не пытаюсь оценить Доннера заочно. Но черты его поведения - это классические симптомы психопатии.
- А также классические симптомы эмоционально неуравновешенного ребенка, кричащего о том, чтобы его полюбили! Да, это выражается в жестокости и насилии, но ты не хуже меня знаешь, Энни, целую уйму молодежи, чье преступное поведение - это один большой вопль о помощи.
- Ты же не хочешь, чтобы Шеф услышал твои слова, - прошептала Энни.
- Да хрен с ним, с Шефом! - огрызнулся Сэм. - Думаешь, я потворствую преступникам? Я просто человечен. Чтобы понять, нужно больше сил, чем чтобы осуждать, и ты это знаешь.
- Ну, ты достаточно легко осудил МакКлинтока. Вообще-то, у тебя с самого начала были чертовски явные намерения арестовать его. Как будто бы ты закрыл глаза на все другие возможности.
Закрыл глаза? Да. Но по веским причинам. Сэм знал, каким на самом деле был МакКлинток, что за сдержанным выговором и одержимостью правилами скрывается трус и предатель. И что самое главное, только Сэм понимал важность разрушения Системы, которую тот представлял. Указания на вину Доннера не могли отвлечь его от этой цели. Доннер был отвлекающим маневром, все вращалось вокруг МакКлинтока и его Системы.
Но как убедить в этом Энни? Она была склонна видеть ключевого подозреваемого в Доннере. При других обстоятельствах Сэм действовал бы так же. Но это дело отличалось от остальных. Сэм кое-что знал. Он кое-что видел. Задержание МакКлинтока значило бы больше, чем просто разоблачение убийцы - оно значило бы возможность спасти Энни от невообразимого ужаса, подступающего к ней с каждым днем все ближе и ближе.
Я должен привлечь ее на свою сторону, расположить ее к себе. Я должен убедить ее, что Доннер всего лишь отвлекающий фактор, что за всем этим стоит МакКлинток.
- Если я и произвожу впечатление слепого, Энни, то на это есть веские причины, - сказал Сэм. - Не забудь, я говорил лицом к лицу и с МакКлинтоком, и с Доннером. МакКлинток трус и фашист. Но Доннер - говорю тебе, Энни, он умен, он хладнокровен, но он напуган. До ужаса. За холодной внешностью прячется настоящий мальчик. Ему причинен вред. Он несчастен. И то, что происходит во Фрайерс Брук, только еще хуже накручивает его. И это справедливо не только для Доннера, но и для всех остальных ребят, которые никогда не видели пристойной жизни. Это порочный круг. Это система, и все, что она делает - затягивает ребят в бесконечную цепь из преступлений и наказаний. И я говорю тебе, как на духу - это необходимо прекратить.
- Сэм, я и правда думаю, что...
- Это необходимо прекратить, Энни. Мы с тобой должны это прекратить. Мы должны выказать свое доверие к этим ребятам, возможно, первый раз в их жизни. Мы должны обращаться к ним с уважением. Мы должны играть с ними открыто. Для половины из них это станет, скорее всего, выражением такой любви, какую они больше и не испытают. А они взамен захотят нам помочь упрятать старшего воспитателя МакКлинтока за бог знает какое количество смертей и злоупотреблений, которые он совершил за этими стенами. Мы должны сломать эту Систему, Энни. Мы должны сломать ее и сделать нечто хорошее.
Он понимал, что повышает голос, что рискует скатиться в типичную игру на публику, но не мог остановиться. Глядя на Энни, такую серьезную и такую прелестную, на ее короткую стрижку и ясные голубые глаза, Сэм чувствовал, как его сердце начинает ныть от одной мысли, что кто-то может обидеть ее. Глубоко внутри себя он слышал какое-то эхо из ее прошлого - застарелый осадок, оставшийся от побоев, насилия, угроз, оскорблений, которые она сама сейчас и не вспомнила бы, но Сэм мог увидеть краем глаза. Казалось, от его взгляда по ее лицу пробежала тень - тень Дьявола во Тьме, застывшего за окном или по ту сторону двери, уже близко, очень близко, и по-прежнему приближающегося с каждым ударом часов.
Сэм мельком взглянул на Криса, стоящего с разинутым ртом. Рэй ухмылялся и жевал резинку.
- Да, - вызывающе сказал Сэм. - Вы правы, ребята. Я говорю, как мужчина, вместо того, чтобы говорить, как маленький мальчик. Что дает вам полный карт-бланш поиздеваться над моими словами. Давайте, вперед.
Несколько секунд в воздухе висело напряженное молчание. Потом Крис, нахмурившись, переспросил: - "Карт-бланш"?
- Это что-то типа сыра со слезой, - разъяснил ему Рэй. - Я пробовал. Немного французский на вкус, но с кофе пойдет.
- Как Бриджит Бардо.
- Да, Крис. Что-то вроде того.
Сэм вскинул руки. Как эти идиоты смогут понять, что сейчас стоит на кону? Как их дурные, инфантильные умишки смогут уяснить, что дело не только в карьере Сэма или попытках произвести на Энни впечатление? Дело даже не в жизни и смерти. Это важнее всего, вместе взятого!