Помещение центральной пещеры, в которой, собственно, располагается штаб отряда, освещено установленными на столе и на боковой каменной полке керосиновыми лампами. В глубине пещеры, там, где оборудован спальный отсек – он занавешен плащ-палатками, – в принесенном из храма поликандиле мерцают теплыми огоньками зажженные восковые свечи. Лоялисты еще несколько дней назад, в канун штурма каламунского укрепрайона, отключили электросеть и вырубили сотовую связь. В распоряжении осажденных остались два исправных дизель-генератора. В целях экономии дефицитной солярки запускают их редко и поочередно, в основном для подзарядки портативных раций или на время проводящихся по ночам штабных совещаний.
Амир, получив по УКВ-рации доклад от наблюдателей о прорыве небольшого отряда воинов джихада через порядки осадивших их лоялистов, распорядился, чтобы старшего этой группы привели к нему. Ну а остальных из группы временно – до проверки – следует поместить под охраной в одной из монастырских построек.
Вскоре из ближней пещеры донесся шум шагов и человеческие голоса. Карим удивленно повернул на шум голову; ему показалось, что среди мужских голосов прозвучал и женский.
Умар и один из телохранителей амира ввели в центральную пещеру старшего этой небольшой группы. Причем «особист» поддерживал прихрамывающего мужчину, облаченного в камуфляж и бронежилет, а охранник Карима нес чужой автомат, небольшую сумку и «разгрузку».
Карим, приглядевшись к гостю, удивленно вскинул брови – он не ожидал увидеть здесь этого человека.
– Малик?! – Амир рывком встал из-за стола. – Как?.. Почему?! Вот это новость!..
Карим аль-Джабар обнял двоюродного брата. Малику тридцать лет; он рос отдельно от большого семейства аль-Джабаров. Его мать, достопочтенная Джамиля, младшая сестра отца Карима, вышла замуж за военного – тот преподавал в полицейской академии в Халебе. После вынужденной эмиграции большей части семьи из Ашура связи на некоторое время оборвались. Малик окончил военный колледж в Дамаске, а затем прошел обучение в Академии ВВС. Когда началась гражданская война, он вместе с семьей матери и сестрами выехал в Иорданию. Ну а сам уже вскоре присоединился к общей борьбе против правящего в Ашуре режима.
Со временем именно Малик заменил Карима на негласном посту «начальника личной гвардии» лидера «Армии джихада» Мухаммеда аль-Джабара.
– Ассаламу аллейкум, брат!
– Карим, дорогой, рад тебя видеть! – Гость, улыбаясь, показал крепкие белые зубы. – Приветствую лучшего воина джихада!
– Ты ранен? – Карим отстранился. – Э, да у тебя штанина вся в крови!
– Пустяк, – чуть поморщившись, сказал Малик. – Думаю, ничего серьезного.
Амир сам помог родственнику усесться на стул. Взяв со стола керосиновую лампу, передал ее Умару.
– А ну посвети!
Он подвинул низкую скамейку.
– Устраивайся поудобнее, брат!.. Ногу на приставку положи… Вот так.
В свете лампы, которую держит Умар, хорошо видно, что правая штанина ниже колена покрыта пятнами подсохшей крови. Сквозь аккуратно надрезанную камуфляжную ткань просвечивает бинтовая повязка на голени. У берца на правой ноге косо срезан задник вместе с каблуком. Через разошедшийся задний шов виден полушерстяной носок.
Карим покачал головой. Осколок, по-видимому, секанул по подошве ботинка во время бега или ходьбы. И лишь каким-то чудом не повредил пяточную кость и ткани, не говоря уже о более страшном варианте.
– Пулевое? – спросил Карим, имея в виду ранение в голень. – Кость не задета?
– Осколочное… – процедил Малик. – Этой ночью мы попали в заварушку. Сразу скажу – к вам пробились каким-то чудом.
– Умар, приведи врача, – не оборачиваясь, сказал амир. – Пусть осмотрит Малика…
«Особист» издал какой-то странный звук.
– Что? – выпрямившись, спросил Карим. – Что ты мнешься? Где врач, я спрашиваю?!
– Застрелили на днях, – сказал тот. – Я докладывал.
– А! – Амир с усилием потер лоб загрубевшей ладонью. – Да, что-то вспоминаю… застрелили собаку. А второй? Который фельдшер?
– В тот же день и его. – Умар красноречиво чиркнул ногтем по горлу.
– Да ничего серьезного, я же сказал! – Произнеся это, Малик поморщился от боли в ноге. – Два или три мелких осколка поймал… Карим, надо бы поговорить!
– Поговорим, – согласился амир. – Я, как тебя увидел, понял, что ты принес какую-то весть.