- МОЙ сын – гений программирования! – Женщина невзлюбила меня ровно так же, как я не переносил ее черножопого сыночку-гения программирования. – И если бы не он…
- То вся программа работала бы с равномерными нагрузками, а не в постоянном аврале? – Усмехнулся я. – А если я приведу сюда нормального программера, который будет работать вместе с командой, а не ныть 21 день подряд, как ему тяжело перенести тяжесть ответственности, то, может быть, выясниться что твой бастард и не гений вовсе, а, Юлианна?
- Фил ищет себя! Он не может забыть… Они с сестрой попали в жутчайшую аварию!
- Бла-бла-бла… - Я вздохнул. – В аварию они попали три года назад, а твой гениот все так же продолжает смотреть в пустоту и мочиться мимо унитаза. Ты хоть научи его тогда ссать сидя, если у него с целкостью проблемы! А еще лучше – определи в клинику.
- У него СДВГ! Ты хоть понимаешь, что это такое?! – Юлия опять завела любимый скрипичный концерт о том, как сложно ее 27 летнему дитяти справиться с жутким прошлым.
Интересно, как бы ее губошлепик выглядел после огнестрела, который я поймал проходя мимо ресторана, в котором делили город две банды? Или после ножевого? Или после падения со скалы? После полугода работы санитаром в психушке? После предательства любимого человека?
- Диагноз шарлатана, не признающего целительную силу ремня? – Полюбопытствовал я, допивая кофе. – Юлиана, увольняй его, пока по его милости никто не умер. А еще лучше – вали сама на все четыре стороны, без тебя проекту будет намного лучше. То, что ты могла – ты в него привнесла, но теперь ты – основное припятствие, гора, на пути «Золота»!
Уф-ф-ф-ф…
Я выдохнул.
Вот и вырвалось у меня то, что сказать надо было сразу, как она начала тащить в проект своих детей!
- Да ты… На мое место метишь?! – Женщина вскочила, уронив свое кресло. – Проект хочешь похерить!
- Ты сама похерила, когда вместо Дошика взяла своего черножопого губощлепа! Не тянет он супротив Дошика, не тя-нет! И ты – уже вчерашний день. Ты с сыном-дочерью справиться не можешь, сбросила своих детишек на Толяна и радуешься, что он влюбленный дурак, тянет ублюдков, пока ты налево бегаешь!
- Это его дети! – Юлианна готова была меня порвать, но…
- Ага. Негр Филлип-Фил-Филлипока? Или Маришка, с ее третьей, отрицательной, при условии, что у отца первая положительная, а у матери – вторая положительная?! Или Маришкины зеленые глаза, при условии, что у тебя – карие, а у Толяна – голубые?! Ты же вроде не дура-то, а, Юлианна? – Я отставил кружку в сторону. – В общем так… Сокращай своих родственников и пиши заявление, иначе я поставлю вопрос на конференции о твоей компетентности, как руководителя.
- Тебя выгонят. – Наша бесстрашная крашенная блонда подняла кресло и уселась в него с видом победительницы. – Тебя вышвырнут из проекта, а потом и из страны, потому что ты – говенный, азиатский мигрантишка! Без высшего образования, без связей… Ты просто ширма, поменять которую я могу даже без запроса к совету!
- Овощ в помощь! – Я развернулся и вышел вон из ее кандейки, в этот раз плотно закрыв за собой дверь.
Да, судя по лицам, наш разговор слышали все.
Только далеко не все сделали правильные выводы, а некоторые и вовсе услышали только то, что хотели.
Но, генерал в мою сторону старался не смотреть, а значит, хоть кто-то услышал верное.
- Кай! Ты обозвал моего брата ниггером! – Маришка возникла напротив меня пылая гневом и прижимая к мелким сиськам пятилитровый термос с кофе, раскрашенный акриловыми красками в оранжевые и красные полосы. – Это… Это…
- Не «ниггером», а негром. – Я усмехнулся. – Твой брат – чернокожий и раса называется негритянской, а «ниггеры» - это твои любимые европейцы так демонстрировали свою превосходство.