Ну, мы ее и прикончили!
Учитывая, что всю дорогу до Циолки я разрывался между сканированием двух старух и сменой нейросетей молодняку, то…
По моим красавицам я успел ОЧЕНЬ соскучится!
Красавицы, которые уже привыкли к регулярному и крепкому сну, тоже соскучились, так что уведомления от «трех поросят» я прочел уже на рассвете, когда выбрался из домика по первые лучики восходящего солнышка и побрел на озеро, искренне надеясь, что всем будет пофигу, что я поперся туда голышом.
Тем более что Нина полночи меня убеждала, что нагота человеческого мужчины на аграфок-эльфиек не действует, так что опасаться чего-либо в запланированном ночном купании голышом мне нечего!
Но, не срослось нам ночью искупаться.
А потом и вовсе стало слишком уютно, когда Ведьма Прижалась ко мне жопкой, а эльфийка сложила на меня ноги.
- Бу-рун-дук… - Мужской голос, какой-то странный, мутный и с надрывом…
Не люблю такие голоса, особенно когда они со спины подкрадываются со спины!
- Слышь, мужик… А я вообще где?! – Я развернулся и остолбенел!
Стоящий у меня за спиной мужчина благоухал ночным бухаловом, перегарил так, что вся нежная фауна аграфячьего замкнутого экологического цикла просто вяла на глазах!
Цветочки прятались под землю, птички норовили свалить в небесную высь, а рыбки залегали на дно…
- На Циолке… - Я не знал смеяться мне или плакать, ровно до того момента, когда до меня дошло несколько ясно различимых деталей…
Во-первых нетверезый мужчина явно не был аграфом.
Во-вторых такой фонище может быть исключительно с водки и портвейна.
А в-третьих…
В-третьих был сине-полосатый спортивный костюм с гордой надписью «Abibas», натянутый поверх уже слегка растянутой майки-алкоголички!
- Ёбст… Циолки… - Мужчина понятливо качнул головой. – А где тута магаз?!
Знаю, что я идиот, но удержаться просто не смог!
- Тама! – Сказал я, тыкая пальцем в направлении палатки Грюна.
- Ик! От души! – Сумрачный мужик постучал себя в грудь кулаком и, развернувшись, поплелся в указанном направлении, поштармливая и что-то напевая себе под нос.
Потом остановился, повернулся ко мне и…
- Ты это, штаны хоть накинь-то, а то вокруг женщины с детьми спят, а один ты рыбу членом пугаешь… - Посчитав свой долг существа социального полностью исполненным, мужчина сделал еще десяток шагов и растворился во вдруг набежавшем тумане, кудрявом и озорном.
Помотав головой, окунулся в тепленькую водичку и нырнул, норовя коснуться дна пальцами, коснулся и…
Я не я буду!
Вылетев из воды еще раз огляделся по сторонам и проиграл запись нейроузла.
Был пьяный.
Разговаривали.
Дошел почти до палатки.
Вот только разговаривали мы точно на русском!
Причем, готов поставить рупь, что мужик явный уроженец Барнаула или Новосиба!
Крайний случай – томич, но маловероятно…
Сделав глубокий вдох выдох, вернулся в воду.
Если бы не было записи – признался бы себе честно, что две мои ягодки укатали меня до глюков, а так…
Ну, мало ли какие бывают вероятности.
Глядишь, мужик с бухлом завяжет и даже напишет какой-никакой фантастический рассказ или просто расскажет собутыльникам…
Снова занырнув, активировал нейроузел и уселся на дне в позу лотоса, чтобы проснувшиеся красавицы не смогли меня слишком быстро найти.
Ну, надо же иногда и одному побыть?
А то я в последнее время от баб отбоя не знаю – то одна, в стазисе, две недели отняла, то вторая четыре дня боролась-боролась со своими страхами, но…
Все равно сдалась.
Кстати, Марну не забыть отдать Ведьме, я ведь обещал!
Повышенное давление, замедление процессов и имплант выращенный нейроузлом совсем недавно…
Давно хотел его проверить, но рисковать выходить в открытый космос без защиты…
А так, прикольный имплант, называется «Приспособляемость-4», гарантирует три часа жизни в открытом космосе голышом или 65 часов под водой на глубине до 25 метров.
Если сейчас проверка пройдет нормально, рискну его поставить Марне и проверить на ней «космическую часть».
А что?! Ну, не собачках же испытывать?!
Я, конечно, собак не очень, но они же тоже живые!
Открыв глаза, огляделся по сторонам.
Пара рыбок уже вернулись на пастбище, справа кто-то бултыхался, видимо, тоже освежаясь после ночного загула, слева тренькал буй защитного поля, и торчала из тепло-песчаного дна, изрядно поржавевшая детская горка.