— «Твари!» — клял себя за потерю Дэниела я — «Джейн, моя девочка! Моя крошка Джейн! Я тебя им не отдам!».
Я твердил, уходя от преследования.
Преследователи были, правда, далековато теперь, но они шли у меня на хвосте уверенно. И преследовали, по-прежнему меня.
Нужно было добраться до оставленных восемнадцатилитровых спасительных баллонов со смесью у веревочных из нейлона проводных кабелей, спущенного эхолота и сонара от видеоаппаратуры с нашей яхты. Но, я был в другой стороне от проложенного нами с Дэниелом уже проторенного маршрута. Я шел по краю пропасти. И обходил наше обширное песчаное поле по полукругу края самого отвесного бездонного обрыва.
Отвесная скальная заросшая кораллами и водорослями стена помогала мне. Я шел практически на ощупь, ничего не видя впереди себя, лишь касаясь ее руками, и цепляясь своими за ее край и кораллы пальцами. Стараясь держать одну глубину по самому ее краю. Край обрыва периодически высвечивался светом фонариков тех кто, светил мне в спину и гнался за мной.
Я вынырнул из обрыва, возле вертикальной стены первого яруса, точнее края ее оканчивающегося в месте второго обрыва в океанскую бездну, заросшую кораллами горгонариями и водорослями. Здесь оказалось много морских ежей, как и на верхнем ярусе и морских звезд, губок и голотурий. Чего не было, там на самом песчаном плато и в его округе.
Я, буквально ползя по ним животом. И прячась в тени черной каменной скальной стены. Пошел вдоль ее к нашим оставленным акваланга со смесью заправленным страховочным баллонам.
Здесь не был никто. Но, дорога была одна вдоль этой стены к пролому. И тому фалу кабелю от нашего поискового глубоководного прибора и видеокамеры. Там, еще лежала, почти незаметной в воде, на длинной нейлоновой веревке бортовой малой лебедки, спущенной с борта яхты Дэниелом мелкоячеистая сеть под черные самолетные ящики. И мне казалось, те преследователи аквалангисты потеряли меня. И мне надо было спешить, пока меня опять не обнаружили.
Я сейчас уже думал о своем чудесном спасении.
— «Если я погибну, то погибнет и моя любимая Джейн!» — лихорадочно стучало с кровью в моем мозгу.
Этот страх за любимую гнал меня, вдоль каменной вертикальной скальной заросшей кораллами горгонариями. И водорослями стены первого яруса в сторону скального узкого пролома.
— «Они и до нее доберутся. Эти ублюдки этого ублюдка Джексона!» — не переставал думать сейчас я.
Я сейчас зациклился только на этом. И уже не думал о погибшем Дэниеле, а только о себе и моей красавице Джейн. И вскоре я, бросив на дно горящий фонарик, сбросил баллоны за своей спиной. По-быстрому, выкачав своим дыханием всю кислородно-гелиевую смесь до нуля. Я, освободившись от пустого груза, продолжил на одном своем дыхание, уже не дыша свой путь до других новых заряженных баллонов. Они были уже недалеко, и это было моим спасением.
Уже было практически темно. Я буквально летел в воде, вдоль этой каменной скальной стены. Глядя только в темноту воды, давящей на меня и слушая свое гнетущее уже сдавленное редкое и тяжелое дыхание. Цепляясь исцарапанными о кораллы пальцами. И руками за камни, почти на ощупь, разгоняя в стороны в испуге мелких каких-то красных рачков, толи, креветок. И достиг, уже пролома, и тех оставленных нами баллонов.
Я доплыл до якорной одной цепи. И вонзенного в белый коралловый песок глубоко якоря нашей яхты. Здесь же лежала, по-прежнему и наша спущенная, почти незаметная воде на длинной прочной веревке с борта Арабеллы Дэниелом сеть.
Я быстро отвязал заполненные до отказа свежей смесью новые баллоны литров на восемнадцать от проводного нашего веревочного фала кабеля, спущенного с кормы нашей яхты. И надев один за спину. Второй прихватив руки с собой. Бросился, дальше удирать и уводить преследователей от черных ящиков, оставленных нами, среди обломков самолета. Мелькая фонариком между скалами и кораллами. Я надеялся, что они их не нашли. И им не до них было дело. Мне надо было еще подальше увести врагов от моей любимой Джейн. Там, на яхте вверху, которая, вероятно, даже не подозревала, что твориться сейчас здесь под водой. Я уводил врагов от Арабеллы.